За окном была, недозима – переосень. Ночью выпал снег, к утру испарился, даже грязи не оставив.

– Блин, – подумала Леся, – завтра пятнадцатое декабря, а у нас даже заморозков нормальных еще не было. Вчера, когда она шла домой, то увидела ноготки, они, своими задорными оранжевыми цветочками радовали глаза в сером питерском дворе. А мозг подсказал – «Календула, и это совсем не правильно!». Как-то тревожно было на душе, что-то было не в порядке, а Леся никак не могла понять что!

От громкого «бзынь» девушка подскочила, звонок в дверь вырвал её из невеселого потока мыслей. Леся никого не ждала и, в недоумении, открыла дверь. «Уже который год клятвенно обещаю сама себе поставить глазок, да все как-то не соберусь. То забуду, то времени нет, то денег» – ворчливо думала Леся, машинально открывая дверь даже не спросив «кто там?». Дядька в мокрой куртке почтовой службы и с всклокоченными, непонятного цвета, волосами сказал:

– Ну здрасте, а что вы за письмом не приходите заказным?

– Интересно, а как можно прийти за письмом, если даже о нем не знаешь? – выпалила Леся на одном дыхании. Сердце у девушки заколотилось в груди в предчувствии чего-то не очень хорошего.

– Как так не знаете, вот же квитанции, целых две штуки! – начал закипать почтальон, махая у неё перед носом бумажками.

– Ага, конечно, они у вас в руках, а не в моем почтовом ящике! – парировала Леся, – почта России: получишь быстро – равно почти никогда.

Зачем это Леся произнесла вслух, она и сама не знала, но на мужика подействовало как плащ тореадора на быка. Его лицо начало багроветь, почему то с ушей. «Давление подскочило» – резюмировал её мозг в легком изумлении. Почтальон запыхтел, как закипающий чайник и открыл было рот, но Леся его опередила:

– Да шучу я, не надо так прямолинейно понимать все, что говорят! Вспомните Карлсона «спокойствие, только спокойствие» – затараторила девушка, стараясь исправить положение.

Леся так постаралась, что мужик замер и начал бледнеть.

«Та-ак, кажется, я малость перестаралась с успокоительным, никак не могу привыкнуть дозировать свою силу.» – подумала Леся и дотронулась до руки дядьки.

Тот резко вздохнул и издал непередаваемый звук ртом. Потом еще раз вдохнул, выдохнул, чуть отошел от неё и выдал:

– Вот ваши квитанции и письмо, получите, распишитесь!

Его голос был безжизненный, похожий на запись в рассылках по телефону.

«Ну ничего, выйдет на улицу, все вернется в норму, правда он не захочет еще долго ни на кого кричать,» – порадовалась за других девушка. Расписавшись в бумажке, поблагодарив дядьку, она забрала конверт с диковинной маркой, и закрыла дверь.

Письмо жгло руки, пальцы подрагивали в нетерпении, а сердце решило совершить побег из груди. Леся быстро пробежала в комнату и открыла конверт. Почерк в письме был витиеватый и не знакомый. Бумага красивая, как в старину, с вензелёчками по краям страницы, а буквы почему-то никак в слова не складывались. «Надень снежинку на шею, бестолочь» – опять вмешался мозг. Как только Леся выполнила это указание, буквы сразу стали читабельными.

«Здравствуй, Молодая Яга, пишет тебе Дед Мороз.

Я не хотел тебя раньше времени беспокоить, но пришлось. Зося сильно заболела, она лежит дома и не может встать уже с месяц. Мои старания и старания других волшебников не помогли, осталась единственная надежда на тебя. Вы родственницы и только ты сможешь Зосе помочь.

Заранее благодарю, извиняюсь за беспокойство и причиненные волнения.

Твой добрый и вечный друг Дед Мороз.

PS: Одевайся потеплее, позвони на работу, скажи, что беда у родственницы случилась, затем сожги письмо и окажешься на опушке возле избушки.

PPS: Не забудь с собой кофе взять, уж больно оно мне по нраву пришлось.

Целую в румяную щечку, твой Дед Мороз!»

Леся откопала старую, еще папину, пепельницу, нашла зажигалку и положила письмо туда. Жечь его было жалко, красивое, да и на память оставить хотелось, но вариантов не было. Метнувшись на кухню и выудив из ящика пачку арабики в зернах, она быстро натянула на себя куртку и шарф с шапкой.

– Черт, забыла позвонить на работу, и родным надо записку черкануть, – прыгая на одной ноге и надевая сапожок на вторую, выругалась она.