– Возьми номер её отца, я позвоню.

– Будет лучше, если это сделает кто-то близкий. Аня сама созвониться. – Я не стал отвечать на это ничего, да и прав был Димас, я всего лишь брат жениха её подруги. Ночь мы провели в больнице. А на следующий день, ближе к вечеру, по коридору бежал среднего роста мужчина, его живот ему абсолютно не мешал двигаться быстро. Побелевшее лицо, сомкнутые в жёсткую линию губы, он спешил к нам. Я узнал в нём отца Арины сразу, хоть никогда этого мужчину не знал и не видел. Я обратил внимание на дрожащие руки, а когда присмотрелся, увидел слёзы на глазах, которые так и не решались сорваться с глаз.

– Анатолий Юрьевич. – Димас подошёл к мужчине, пожал ему руку, представился. Представил меня. А я всё стоял, не говоря ничего, лишь руку пожал. Арина очень похожа на отца. Только глаза у отца были голубые, а у Арины светло-карие, видимо в маму.

– Что случилось? Что с моей малышкой? Она ещё жива? – На последней фразе голос явственно надломился, захрипел. И я впервые увидел воочию безмерную любовь родителя. Не спрашивая ни у кого, рванул дверь на себя, проходя внутрь. Странно, но никто не стал его останавливать, мы последовали за мужчиной. А потом я понял, как страх и боль ломают человека.

– Ариша. – Хрипло прошептал мужчина, смотря на бледную спящую девушку через огромное прозрачное окно. Аня сидела, сжимая маленькую ладошку подруги. А отец Арины поседел на десятки лет. Я всегда считал, что мужчине недостойно плакать, это удел слабых женщин, которые слезами только и умеют, что давить на мужчин, делая так, чтобы мы плясали под их дудку. Но сейчас смотря на такого грозного, сурового в начале мужчину, я понял, так вырывается из него страх. Скупые слёзы катились по щекам мужчины, который боялся зайти в палату, где лежал его ребёнок, и непонятно, выживет он или нет. Впервые в жизни сердце сжалось из жалости к человеку.

– Моя маленькая Аришка. – Шептал мужчина. Я сжал его плечо, а хотелось обнять. Не знаю, откуда этот дурацкий порыв.

– Она такая сильная, такая вредная, что точно выкарабкается. – Только и смог выдавить. Мужчина лишь кивнул. Из реанимационной вышла Аня, обняла мужчину и расплакалась.

– Не уберегла. – Скулила она.

– Не говори глупости, дочка. Кто знал? Ни я, ни ты не знали. Я его найду, найду и урою. Не переживай, а потом мы вместе зададим трёпку этой засранке. – И тут я понял, в кого Арина такая несдержанная. На пару секунд прижав к себе Аню, мужчина направился к дочери, поцеловал в лоб, и сел на стул. Сидел, сжимая руку дочери и гладя по волосам.

– Тут что, проходной двор?! – Прорычал вошедший врач.

– Это её отец, пожалуйста, дайте минутку. Он только приехал. – Аня встала между дверью реанимации и врачом, решительно намереваясь не пускать врача.

– Это вам не шутки, помещение стерильное! – Рычал врач. Аня, облокотившись на дверь, случайно её открыла.

– Пап? – Мы все замерли.

– Арина! – Простонал мужчина, а врач, уже не церемонясь, отодвинул в сторону Анну и решительно вошёл внутрь.

– Освобождаем помещение, надо осмотреть пациентку. Зайдёте к ней, когда спустим в палату. – Анатолий вышел из палаты, бледность с лица сошла, и он громко дышал.

– Дядя Толя, не нервничайте, у вас давление. Пойдёмте, присядем, я вам чай с лимоном принесу. – Тараторила счастливая Аня. – Жива, Аринка жива, теперь всё будет хорошо!

Глава 7

Арина

Когда увидела папу, после того как очнулась, не поверила глазам. Не смогла толком поговорить с ним, началась такая суматоха. Врачи и медсёстры бегали вокруг, измеряли давление, ощупывали, задали, наверное, тысячи вопросов. Я была так вымотана после врачей, что когда меня спустили в палату – уснула. С папой поговорить не удалось. Проснулась, как я думала, на второй день, рядом в кресле спал мафиози младший. Так пить хотелось, до ужаса. А ещё есть. Сколько точно спала – не знаю, но видимо, достаточно, чтобы захотеть кушать и пить. Димас спал, приоткрыв рот и смешно скукожившись на маленьком кресле, почему он здесь? Наверное, Аня оставила на стрёме. И вот смотрю на него и понимаю, я ж ему кровь попила, с его братом вообще в контрах, а они мне жизнь спасли. Да ещё и сидит тут и ждёт пробуждения.

– Димас. – Поразилась тому, какой мой голос сиплый и отвратительный. Я вообще не в восторге от своего голоса, а сейчас совсем жуть. – Мафиози младший, я пить хочу, подъём. – Постаралась как можно громче сказать фразу, и подействовало. Подскочил и уставился на меня.

– Очнулась!

– Не, тебя глючит.

– Аааа. – Дима сел обратно, видимо спросонья тормозит. Потом до него дошло, и он подскочил. – Ну, тебя, дура! – Возмутился, пока я хихикала и болезненно морщилась. – Наконец! Мы уж думали, в спячку впала! – Мужчина налил в стакан с трубочкой воды и помог мне выпить. – Надо Ане сообщить. Она буквально два часа как ушла.

– Сколько время?

– Два часа ночи. Я только сменил Аню, она уже третий день тут.

– Не буди, пусть поспит, отдохнёт. Утром позвоним. – Димас кинул, соглашаясь со мной. – Я папу видела, когда очнулась. Или мне показалось?

– Да, он был там, когда ты очнулась, но вот уже третий день периодически только появляется, помогает Алексу с поисками твоего дебила бывшего.

– Он же его убьёт! – Я округлила глаза, а потом осмотрелась, не услышал ли меня никто. Но палата оказалась одноместной, с новым косметическим ремонтом, телевизором. В углу была дверь, видимо в уборную. За окном была темень непроглядная, а в палате горел приглушённый свет. – Расскажи мне всё, что было, помню смутно, если честно.