– В наше время кто только этим не промышляет, – уклончиво ответил Гарри. – Так как ты…?

– Конечно, – отказываться от подобного предложения было бы несусветной глупостью, и Фрэнк согласился. – Гарри… ты даже не представляешь, как я тебе благодарен!

– Да брось ты, – повторил Фишер. – Вы все для меня – моя семья. Когда бедняга Вальтер погиб – это было для меня большим ударом, чем подстава от Ройзельмана, честное слово. Я не сумел его защитить, никогда себе этого не прощу…

– Ты тогда сидел, – напомнил Фрэнк.

Он сам в те дни, работая, как проклятый, выпустил на экраны почти что документальный фильм «Оклеветанный», и не успокоился, пока все присяжные по делу Фишера его не посмотрели. Ему это не раз припомнили потом, но оно того стоило.

– Все равно, – лицо Гарри на миг стало каким-то мертвым. – Ладно, как бы то ни было, тебя я этим акулам не отдам, Фрэнк. Если дом тебе все-таки дорог, можем решить вопрос простой ссудой, без процентов и срока…

– Да не нужен мне этот дом, – отмахнулся Фрэнк. – Терпеть его не могу. Хотя дом хороший, можешь посмотреть, на досуге. Тогда вот что – как уладим это дело, я закончу съемки «Варваров-3», выдам прокатчикам, и я полностью в твоем распоряжении.

– До шестого июня управишься? – уточнил Фишер.

– Конечно, – сказал Фрэнк.

Он понимал, почему это важно – шестого июня у Гарри был день рождения.

И он решил отметить свой праздник с друзьями. А быть другом Гарри Фишера – большая честь.

Да и выгодно, как ни крути.

Апрель 2026 год

Получив от Гарри материалы, Борис приступил к работе в смешанных чувствах. С одной стороны, его пьянило предвкушение успеха, с другой – одолевала неясная тревога.

Как на зло, работа в лаборатории сегодня была донельзя рутинной, и Борис имел время для размышления. А человеку порой не стоит оставаться наедине с собой. Иногда ты не знаешь, чего от себя самого ожидать.

В перерыве между сериями тестов на лабораторных животных Борис, вопреки обещанному самому себе, принял пару таблеток амфетамина. Тревога, на какое-то время, отступила.

«Да что может случиться?» – думал он, тестируя хрюшек, чьи организмы состояли из полностью идентичных человеческим тканей; с виду свинья, но «из материала заказчика». – «Конечно, до начала июня со мной расплатятся. Это же не частная лавочка, а Министерство обороны! Люди серьезные, ответственные, и бюджет на них не экономит. Заплатят, куда они денутся?»

Поросята, получившие Янус-ДНК, весело подхрюкивали и выпрашивали вкусняшку. Их менее везучие собратья, которым Янус-ДНК не досталось, давно уже подохли и были сожжены в крематории.

Везучим свиньям надо было сделать полное обследование – рентген, КТ, МРТ, электрокардиограмму, эхограмму, энцефалограмму… Плюс, взять десяток пункций (а бессовестные свиньи очень не любили, когда в них тыкают большой иголкой; к тому же, за неделю они научились эту иголку хорошо отличать от других предметов, и шкерились от нее, как могли).

В этой суете пробежали часы работы, и, наконец, все было закончено. Борис почувствовал себя уставшим, но это было поправимо. Еще пару пилюль – и привычная волна свежести пополам с эйфорией ожидаемо смела с мозга все следы усталости.

Аккуратно свернув все оборудование, Борис обесточил то, что нужно обесточить, закрыл то, что следовало закрыть, оставил произведенные дозы Янус-ДНК в специальном контейнере для Гарри, и покинул лабораторию почти вприпрыжку.

По дороге он заскочил в аптечный супермаркет, где купил бутылку кентуккийского виски с фазаном, содовой и полуфабрикатов. Ему захотелось отпраздновать покупку дома.

Впервые в жизни Борис пожалел о том, что у него нет друзей. Он никогда в них особо не нуждался, но теперь был бы не прочь пригласить кого-то разделить с ним радость.

Его дом находился в Стаффорде, на полдороги из Вашингтона в Ричмонд, в престижном районе Говермент-Айленд, рядом с одноименным парком. Впрочем, «в районе» – не совсем точно. Дом стоял на довольно большом участке на отшибе. Частично его скрывали от дороги платаны и вязы, и Борис даже пропустил поворот к въезду на свой участок. Пришлось развернуться и с полмили ехать в обратном направлении со скоростью беременной черепахи. Наконец, Борис повернул и въехал на территорию своей усадьбы. При виде ее готических шпилей и машикулей, Борису стало радостно на душе. Это был его дом. Собственный.

Он даже подумал, не завести ли себе самочку – не как обычно, а более – менее на постоянной основе. В принципе, можно будет, особенно если учесть открывавшуюся возможность экспресс-подработки. Кстати…

Оказавшись в доме, Борис, чертыхнувшись, выпустил строителей, закрытых в подвале. Пришлось заплатить им еще и сверхурочные; к счастью, бригада была из мексов, а им и по сто баксов на рыло были за счастье. Затем он, почувствовав голод, бросил в микроволновку полуфабрикаты (что-то из тексмекс, вроде буррито или энчилады), открыл виски и залпом выпил.