– Думаю, и ему стоит найти пару острых глаз в помощь.

– Вы правы. У бедняги, возможно, слишком много работы, и он устает.

Какая она добрая и наивная.

– Если я вам больше не нужна, я позволю себе откланяться.

Леди Фарнсуорт положила перо.

– Прежде чем вы уйдете, хочу вас предупредить: завтра вам следует одеться получше. Мы вернемся на Бедфорд-сквер, и вы познакомитесь с патронессой журнала. Она леди высочайшего достоинства. Не хочу, чтобы вы выглядели бедной родственницей.

– Неужели такой леди есть до меня дело? Разве ей обо мне известно?

Леди Фарнсуорт, казалось, считала, что ее любимую секретаршу должны узнать все, хотя на самом деле никто в ее кругу и не думал с ней знакомиться.

– Она знает, что вы у меня служите. И мысль нанять женщину кажется ей интересной. Дорогая, вы своего рода достопримечательность. – Она опустила взгляд на письмо. – Мне придется переписать его от начала до конца. Я сомневаюсь относительно некоторых формулировок. Я подумаю и закончу завтра вечером.

Аманда не могла поверить своему счастью: леди Фарнсуорт первой об этом заговорила. Она сама ломала голову, как это сделать.

– Я подумала, что вам неплохо бы присутствовать на этом большом балу. Там будут все, кто имеет вес в обществе.

– Бал леди Гамильтон? Боже, нет. Мне не по душе маскарады. Ведь туда проникают все подряд. Даже жрицы Киприды. Джентльмены считают это удовольствием, но я не вижу ничего приятного в ужине с дамами полусвета, большое спасибо. Возможно, там будет патронесса журнала и расскажет вам о нем.

– Ах, вы жалеете, что мне нечего будет вам рассказать, – задумчиво склонила голову леди Фарнсуорт. – Нисколько не сомневаюсь, что леди не пойдет. Завтра вы поймете почему. Но если это вас позабавит, я соберу сплетни в другом месте. – Она взяла перо. – Теперь идите и будьте осторожны. Мисс Уэверли, меня тревожит, что вы одна в городе. Вам лучше бы жить здесь, как я предлагала, но я принимаю ваше нежелание становиться слишком зависимой от нанимательницы.

Аманда вышла на улицу и направилась домой. По дороге она сделала небольшой крюк и зашла в бакалейную лавку Хансона. Магазинчик обслуживал элиту Мейфэра; предприятие торговало своей родословной так же, как мешками кофе, муки и соли. Магазин и клиентуру теперешний мистер Хансон унаследовал от отца.

Аманда притворилась, что рассматривает товары в витринах, пока другие посетители не сделали покупки и не вышли из магазина, после чего мистер Хансон обратил внимание на нее. Высокий, худой и рыжеволосый, он посмотрел на простушку сверху вниз. По взлету рыжих бровей было ясно: он считал ее случайно забредшей не в тот магазин.

– Я Аманда Уэверли, мистер Хансон. Последние пять месяцев служу у леди Фарнсуорт секретарем. Возможно, вы меня помните, поскольку я приносила вам деньги по счетам.

Он едва заметно кивнул, и брови у него опустились.

– Также я веду ее бухгалтерию. И должна вам сказать: вашему бухгалтеру надо быть внимательнее. В каждом получаемом миледи счете есть небольшие погрешности, которые мне приходится исправлять.

– Неужели? Леди Фарнсуорт высоко ценимая мною постоянная покупательница. Я удручен тем, что такое произошло.

Удрученным он точно не казался. Едва ли даже расстроенным.

– И это не небрежность, а умысел. Тот, кто не проверяет записи внимательно, может и не заметить. Сэр, если проще, такие счета выписывает вор, а это чревато скандалом, который погубит ваше предприятие.

Щеки Хансона покраснели.

– Думаю, вам следует это знать. Будет стыдно, если дело жизни поколений вашей семьи погибнет из-за поддавшегося искушению служащего.

Он нахмурился.

– Благодарю вас за предупреждение. Я обязательно за этим прослежу.

– Было бы предусмотрительно. Далеко не все так оптимистичны в отношении человеческой натуры, как моя хозяйка. Повторись подобное с кем-нибудь еще, не поручусь, что вам удастся избежать разбирательства. А это хуже всего. – И она посмотрела ему прямо в глаза.

Вот теперь он был удручен.

– Впредь я обязательно буду проверять счета миледи. Лично.

– Как мило с вашей стороны. Хорошего дня!

И она вышла, довольная тем, что теперь никто не воспользуется добротой леди Фарнсуорт, даже найми она на ее место другого помощника.

Два часа спустя в своей съемной комнате на Джеррард-стрит Аманда изучала разостланные на узкой кровати наряды. На покрывало она выложила и сегодняшние покупки.

Нарядами были те самые, подаренные леди Фарнсуорт платья, все, как одно, в устаревшем стиле миледи. По обычаю они полагались Фелиции, горничной леди Фарнсуорт, однако Фелиция в силу возраста «мишурой», по ее собственному выражению, уже не интересовалась, а продавать поношенную одежду старьевщикам не позволяла гордость.