На негнущихся ногах , словно на нем были заржавленные доспехи , он сделал шаг к тумбочке со взбесившимся телефоном . Нужно было сделать еще один шаг но аппарат как будто решив подразнить его начал удаляться от него и уже трезвонил в конце длиннющего коридора . На Макара начала наваливаться паника грозя раздавить его всей своей тяжестью . Сжав зубы , упрямо наклонив голову и собрав остатки воли он изо всех сил рванулся в перед , вытянув руку , всем сердцем желая заткнуть эту тренькающую дрянь . Тумбочка оказалась гораздо ближе , чем ему показалось . Со всего размаха врезавшись бедром в острый угол тумбочки , Макар зашипел от боли , но эта же боль добавила ему уверенности в себе , ведь если он чувствует боль значит еще не полностью выпал из реальности . В вытянутой руке он обнаружил , что до сих пор сжимает оторванные провода , а из другой не выпустил листок с рисунком Кнопки . Боль сделала цветные линии , выведенных родной ручонкой яркими , точно в них закачали яркий неон. А они в свой черёд дали эффект вентилятора , разгоняющего туман в его голове и противную слабость из тела .

Посмотрев на , как ему показалось, не так уже уверенно дребезжащий телефон , он отбросив провода в угол и уже немедля протянул руку к трубке . Пальцы плотно обхватили пластиковую ручку и Макар медленно начал ее поднимать . Аппарат издав последний треньк затих , его дверной собрат также оборвал себя и затаился . Макар стоял с трубкой в руке и наслаждался тишиной как боец после канонады . Он раздумывал , а не положить ли трубку обратно на рычаг , ведь наверняка ему все почудилось и в телефоне он услышит лишь тишину . Но он вновь посмотрел на картинку своей дочери , ему сделалось невероятно неловко и стыдно за свою слабость . Ухмыльнувшись он обронил:

Тряхнул гривой , будь львом , нечего сопли растирать .

Втянув воздух сквозь зубы Макар поднес трубку к уху . В голове возник странный образ . Буд то он был маленьким мальчиком , который осторожно , на цыпочках подобрался к двери за которой разговаривают взрослые и тихо , тихо чтобы его не услышали и не прогнали, приложил ухо к двери и старается не пропустить ни одного слова , хотя сам многое не понимает из того о чем там говорят , но услышать это кажется ему крайне важно . Очень похоже , только он давно не маленький мальчик , а вместо двери трубка сломанного телефона и самое главное – кто и от куда те взрослые с их страшными тайнами . Так же не понятно , что он надеется услышать .

Тишина , ни гудков , ни щелчков , никаких других шумов . Макар так сильно прижимал трубку , будто хотел вживить ее себе прямо в мозг . Ничего , абсолютная тишина . Когда у Макара начали плавать перед глазами черные пятна , он сообразил , что все это время не дышал , пытаясь расслышать, хоть что ни будь . Он судорожно набрал полную грудь воздуха и выдохнул , черные пятна быстро пропали дыхание выравнивалось . Макар почувствовал легкий укол разочарования ( не было ни какой страшной тайны , он просто постепенно сходит с ума ) , с другой стороны огромное облегчение ( тайна грозила быть слишком страшной , от которой уже не спрятаться ни под одеялом , ни на дне стакана) . Он оторвал трубку от уха ( наверняка будет красное ) и медленно начал опускать ее на рычаг . Трубка замерла на полпути , Макару что то послышалось , он очень надеялся ,что послышалось . Трубка дрожала вместе с правой рукой в которой была зажата . Макар не понимал , то ли рука дрожит от перенапряжения ( с такой силой он сжал трубку ) , то ли телефонная трубка обрела собственную жизненную силу и волю . Заставив себя успокоиться Макар поднял ее на уровень глаз . Звук повторился , изнутри микрофона , что то тихонечко скребло коготками словно просясь впустить .

Ни кого , там нет и быть не может , это только мое воображение , мое чертово воображение !

Копошение в микрофоне прекратилось . Понимая , что он поступает не разумно Макар поднес трубку к уху . Взрослый пытающийся уцепиться за остатки здравого смысла говорил ему , что это глупая и может даже опасная идея , не сулящая ни чего хорошего . Но ребенок который прятался внутри него , уже слишком близко подобрался к запретной двери , ему требовалось немедленно услышать , что там за ней и возможно понять .

Голос возникший в трубке был больше всего похож на шелест сухих опавших листьев, гонимых осенним ветром

– От- крооо – й двеее – ри . Пауза , заполненная шумом ветра – Нааай – дии проо – вооод – никаа . Защи-ти …

Снова пауза , кто бы не был владелец шелестящего голоса слова давались ему с огромным трудом словно они были гранитными валунами которые он пытался закатить на гору . Конец фразы Макар больше угадал , чем услышал , голос слабел и начал забиваться помехами , но некто пытался сказать ему что то еще , возможно самое важное :

– О..... ..ив.... у......и …......я …

Что то разобрать среди поднявшейся бури статических помех не представлялось возможным , но Макар все равно пытался хоть что ни будь расслышать . Сквозь занавес электрического шума пробивались лишь отдельные звуки

….. тру…у , б…сь ….ку …

Что ?! Я не слышу ! Кто это говорит ?! Что вам от меня надо , вашу мать , уроды ?! Я вас не боюсь , приходите , суки , посмотрим кто кого !

Напряжение которое он испытывал в течении года и достигшее апогея в последние дни прорвалось наружу . Макар орал как никогда до этого , выплескивая в крике всю накопившеюся боль и отчаяние . Прекратив орать Макар тяжело отдышался . В трубке были треск и шипение , но к ним добавился какой то новый аккорд . И вдруг из всего этого хаоса , как кит пробивающий толщу воды и выпрыгивающий над поверхностью океана , пробился оглушительный крик :

БРОСЬ ТРУБКУ , БРОСЬ ТРУБКУ , БРОСЬ ТРУБКУ !!! – голос был другим , рокочущим, как гром .

От неожиданности, Макар разжал пальцы и трубка выпала. Это спасло ему жизнь , жизнь с которой он всерьез решил расстаться самостоятельно , но видимо нечто решило ему в этом помочь . Падая трубка развернулась микрофоном в сторону зеркала висящего на стене , в этот момент из него ударил черный луч и вместо его головы попал в ее отражение на стене . Не было ни взрыва , ни ярких вспышек , луч как дым растворился в заляпанной , зеркальной глади . Но отсутствие внешних эффектов компенсировалось конечным результатом . Зеркало заволокло черной матовой пленкой которую, спустя миг, перечеркнули молнии трещин , превращая когда то идеально гладкую поверхность в выжженную солнцем пустыню . С деревянной рамки , как струпья с кожи прокаженного, начал отваливаться лак с кусками трухи , которая мгновенье назад была здоровой древесиной . Макар с минуту молча смотрел на черную кляксу зеркала с остатками трухлявой рамы . Не докричись до него его таинственный , собеседник (собеседники ? ) , вместо зеркала на полу разлагался бы его труп .