Она взяла со стойки одну из шпаг, взмахнула ей и провела кончиком пальца по лезвию, проверяя, не затупилось ли оно. Бережно вернула оружие на стойку и подошла к окну, из которого открывался чудесный вид на партер.

– Скажу, что вы ещё намучаетесь с ним, миледи. Мальчишка не так прост, как хотели бы того вы или Рудэна. Он доставит много проблем.

– Опять не то, – поморщилась Агнесса, – я спрашиваю, что лично ты думаешь о нём. Как думаешь… В постели он так хорош, как шуршат языки придворных дам?

Кэйтрин надломила бровь и насмешливо посмотрела на неё.

– Очень странный вопрос, миледи. Уж не влюбились ли вы в него?

– Я – нет, – твёрдо ответила Агнесс, – а ты? – с тенью надежды в голосе спросила она.

– Помилуйте, да что тут любить? Я пока не так далеко зашла в искусстве любви, чтобы возбуждаться при виде мертвяков.

Агнесса прокашлялась и отошла в сторону. Взяла со стойки одну из шпаг и покрутила в руках, разглядывая эфес.

– А скажи мне вот что, моя дорогая подруга… – задумчиво произнесла она, – не знаешь ли ты, отчего случился скандал в доме нашего дражайшего графа де Флери?

Теперь уже Кэйтрин прокашлялась и покраснела.

– Вы знаете, миледи, я не люблю разносить сплетни.

– Верно. Ты любишь, когда сплетничают о тебе.

Кэйтрин склонила голову.

– Прошу меня простить, миледи, но вы же не собираетесь ставить мне это в вину?

– Допустим, что нет. Но как быть с маркизом де Лонгли?

– Простите, миледи, но это уже точно касается только меня и его!

– И его жены.

Кэйтрин промолчала. Отвернувшись к окну, она побарабанила пальцами по краешку рамы.

– У меня такое чувство, – сказала она медленно и задумчиво, – что вы, миледи, пытаетесь мне угрожать.

– Разумеется, нет. Я лишь хочу дать вам возможность оплатить ваши долги.

– Долги?

– И не думайте, что я о них не знаю.

– Простите, миледи, если вы желаете дать мне возможность оплатить долги, вам лучше выписать мне из вашей казны полмиллиона лир. Этого вполне хватит – да к тому же окупит моё содержание на год вперёд.

– Сомневаюсь, что это может вам помочь. Вы наделаете ещё.

– Да полноте, миледи! – Кэйтрин ударила кулаком по подоконнику. – Что вы от меня хотите?

– То, что должна была сделать уже давно. Я хочу устроить твой брак.

– Агнесс…

– Не забывай, Кейтрин, что говоришь с Императрицей.

– Ваше величество… – укоризненно произнесла Кэйтрин и покачала головой, – вы же не отдадите меня какому-нибудь старику… Если вам не жалко меня – пожалейте хотя бы его. К тому же я нужна вам здесь, скоро начнётся новая война…

– Войны не будет, Кейтрин. Ты знаешь это не хуже меня. А при дворе тебя держать опасно – у тебя потрясающий талант находить врагов. Но я буду благодарна, если ты разрешишь наши северные проблемы.

– Но Агне… миледи!

– У тебя есть богатый выбор, герцог Белого шпиля – или граф Лермон.

Кэйтрин замолкла, опасливо поглядывая на свою императрицу. Лицо графа Лермон, покрытое оспинами, стояло перед её глазами.

– Это не смешно, – заметила она.

– Ты видишь на моём лице улыбку?

– Но почему я?!

– Потому что я знаю, что тебе будет трудно ужиться с кем-то из придворных вельмож. И потому что мне нужно, чтобы ответственность за Белый Шпиль взял на себя надёжный человек. Я благодарна тебе за всё, что ты сделала для меня во время войны. Я знаю, как тебе тяжело смириться с мыслью, что ты больше не носишь мундир. Я забочусь о тебе.

Кэйтрин молчала. Об обычаях северян она знала мало, но что день за днём наблюдать рядом с собой разбалованного вельможу с претензиями на авторитет ей будет тяжело – понимала и сама. В идее поездки на север она даже находила некоторый интерес, но…

– Я вообще не собиралась замуж!.. – выпалила она наконец. – В ближайшие двадцать… Нет, лучше тридцать лет!

Агнесса взяла её за оба плеча и развернула к двери.

– Иди. Церемония начнётся завтра в двенадцать часов. У тебя есть ещё ночь, чтобы обдумать всё… или сбежать. Но последнее обернётся против тебя.

***

Кэйтрин без всякой радости брела по коридорам дворца. Возвращаться в свои апартаменты она не хотела: во-первых, её ждала там пустота. Во-вторых, оттуда сбежать было не так уж легко. А Кэйтрин ещё не рассталась с этой мыслью до конца.

– Брак… – пробормотала она и потёрла безымянный палец, на который на самом деле однажды надевала кольцо… Снять его на следующий день и выбросить в пруд удалось с трудом, и потому де Марджон не горела желанием повторять этот эксперимент.