– Ну, конечно, по молодости я мечтал и на машине времени покататься, чтоб питекантропов прорабатывать, а тут должно быть всё менее опасно, надо только потрудиться.

– Да, Евпсихий Алексеевич, вы очень точно подметили свою наипервейшую задачу: тут надо очень потрудиться, и – главное – верить в плоды трудов своих. Мне кажется, что для посещения различных миров, находящихся под юрисдикцией Тартарары, вам необходимо не просто возлечь в гроб, как вы наловчились это делать для общения со мной, но и принять специальный эликсир, вызывающий эффект анафилактического шока. Назовём его так, как он достоин называться – снадобье алхимического свойства. Эликсир мудрецов, что некоторым хочется прозвать философским камнем, но которым он конечно не является.

– Простите – что?? – Евпсихий Алексеевич совсем не ожидал услышать от юной девушки таких эзотерических вывертов. – Простите, а вы откуда про него знаете?..

– Кажется, у нас все про него знают, и это знание берётся неизвестно откуда. Собственно говоря, и тот голос, которым я с вами общаюсь – не совсем мой, и взялся также неизвестно откуда.

– Если у вас всё берётся неизвестно откуда, то откуда-то натуральным образом должен взяться тот, кто приготовит вам этот эликсир?

– НАМ приготовит. – уточнила Анна Ильинична. – И вам, в данном случае, он гораздо нужней, чем мне. Вот вы его и приготовите.

– Я?? – засмеялся Евпсихий Алексеевич, представляя себя в образе седобородого старца, принюхивающегося с блаженством идиота ко всеразличным амброзиям и снадобьям. – Готов биться об заклад, что вы пальчики оближите, если попробуете, приготовленный мной омлет или жаркое из свинины. Готов прямо сейчас затеять на кухне маленький кавардак и наварить в кастрюлях всего, что только попадётся под руку. Но уж будьте уверены, что философского камня из этого не получится, вы просто не в курсе того, о чём говорите. Мне даже негде отыскать необходимые алхимические реторты и тигли, не говоря о компонентах, образующих ваше мифическое вещество.

– Вы полагаете, что рецептура эликсира сложна?

– Неимоверно!.. Я не обладаю хорошей памятью и с трудом усваиваю разные полезные задачки, но некоторые сведения западают надолго и помогают в часы досуга развеселить приятелей с приятельницами – они любят всяческую волшебную небывальщину. Как раз рецепт приготовления философского камня я однажды зачем-то запомнил, и сейчас вам его поведаю, догадываясь, что у вас это вызовет не столько весёлую расторопность, сколько насупленную печаль. Итак, некто из древнейших служителей практической магии писал своему верному ученику: «Чтобы сварить эликсир мудрецов, известный также, как философский камень, возьми, друг мой, с верхней полочки философской ртути, и накаливай на сковороде, пока не превратится она в Зелёного Льва с личиной побитой собаки, пытающейся ухватить тебя за палец, но не способной укусить, ибо труслива. Затем прокаливай сковороду ещё сильней, и ртуть превратится в Красного Льва с личиной вавилонской блудницы, жаждущей пасть в неге под лаской твоих рук, но помни, что всякий взгляд её есть обман. Дигерируй блаженно рыкающего Льва на песчаной бане с кислым виноградным спиртом, выпари жидкость и увидишь тогда на сковороде камедеобразное вещество, которое легко режется ножом и обгрызается зубами. Помести его в реторту, обмазанную монтмориллонитовой глиной, и дистиллируй с ночи полнолуния дня, цифра которого чётна, вплоть до первого боя полуночных курантов в день, в названии которого количество букв нечётно. Собирай отдельно все капельки и накопления жидкости, появляющиеся при этом, чтоб затем различить в них и безвкусную флегму, и слёзы палача, и влагу, подобную той, что остаётся на губах после поцелуя. Но вот когда киммерийские тени покроют твою реторту тёмным покрывалом, тогда ты наберёшься храбрости и заглянешь под него, и увидишь дракона Урабороса, пожирающего собственный хвост, и всяким движением своих мускул, насыщающего пространство анаболическими стероидами. Прикоснись к нему раскалённым углём самшитового древа. Сделай так, чтоб дракон от яростной боли сожрал до конца свой хвост, и снова примись за дистилляцию. И очень скоро ты увидишь смесь, напоминающую видом человеческую кровь, изрыгнутую перенасыщенным Зверем – которая, друг мой, и будет эликсиром жизни, сиречь философским камнем. Так возьми её.»

– Действительно, чепуха. – после паузы тяжело выдохнул голос Анны Ильиничны. – Дракон, львы, вавилонская блудница… О чём это всё?.. Я была уверена, что можно было обойтись заячьими лапками и мышиным навозом. Ну, или какие там комбикормовые вещества пользовали средневековые ведьмы?

– Ведьмы чего только не практиковали, и инцестуозные связи в том числе – нам это совсем не подходит.

– Корешки мать-и-мачехи могли бы использовать – сейчас я думаю их в любой аптеке продают. – огорошено бормотала Анна Ильинична. – А монтмориллонитовая глина – что это? откуда нам её взять?..

– Некоторые химики – я сейчас говорю про настоящих химиков, вполне заслуживающих учёных степеней и всеобщего уважения – в последствии пытались расшифровать этот рецепт, точнее говоря, не расшифровать, а предать ему комплектующую ясность. Так философскую ртуть объясняли обыкновенным свинцом, а зелёного льва сравнивали со свинцовой окисью, известной под названием массикот, а красный лев определённо был маскировкой обыкновенного красного сурика. Затем алхимик дигерировал сурик на сковороде до получения свинцового сахара – то самое вещество, что можно легко резать ножом и грызть зубами, а затем дистиллировал, чтоб получить так называемую флегму – кристаллизационную воду, слёзы – спирт, известный в наше время под названием ацетон, и влагу поцелуя – что-то вроде современного полимера трифторхлоруглерода. Впрочем, это всё ненужные компоненты, побочные, сущая дрянь, а исследователей интересовал дракон Ураборос, пожирающий собственный хвост. Его точная расшифровка нам не знакома, а если кто из учёных мужей и раскрыл эту тайну, то не поделился с человечеством, а использовал в корыстных целях.

– Выходит, тут нам надеяться не на что?

– Выходит, что не на что. Безусловно, я человек ответственный, и могу весь остаток жизни потратить на добычу философского камня, и возможно даже получу нечто полезное и жизнеутверждающее. Но вам-то что с того?

– Да, понимаю, что мне никакой практической пользы от ваших экспериментов не видать. Думаю, напрасно я это всё затеяла, вас напугала и втянула в свои бредни… Право слово, мне очень жаль. Готова попрощаться с вами, надеясь, что оставлю по себе добрую память, и когда-нибудь мы обязательно встретимся в мирах, предназначенных судьбой, чтоб вновь пообщаться на эту загадочную тему – но уже с грузом прожитых лет и ошибок. Я к тому времени наверняка смирюсь с участью и буду тихонечко улыбаться, слушая ваши потешные воспоминания о том, как ударились лбом об гроб и на этом не угомонились.

– Здрасьте, приехали. – ворчливо заегозил Евпсихий Алексеевич. – Мне категорически не нравится ваше настроение. Вы слишком рано сдаётесь, не попробовав придумать ещё что-нибудь замысловатое, способное помочь мне проникнуть в Тартарары.

– Но что ещё можно придумать?

– Да разное. Погодите, я сейчас вспоминаю одну книгу, сочинённую доподлинным магистром масонской ложи, и при том будучи лицом весьма известным в конце девятнадцатого и в начале двадцатого веков, лицом, приближённым к царской семье – а среди Романовых масонов было пруд пруди, факт известный – и вот в этой книге он упоминает удивительный способ, при помощи которого за единый миг преодолевал расстояния в сто тысяч вёрст.