– Перед избирателями? – физиономия сутуловатого субъекта приняла окончательно саркастический вид. – Отчитываться?..

– Ну да.

– Напрасно вы с этими сволочами разговариваете. – тяжело пробормотал Семён Семёныч, имея самый неутешительный опыт дискуссий и медицинских разногласий. – Для них человеческая жизнь состоит из физиологических мелочёвок, некоторые из которых можно выбросить за ненадобностью, а некоторые – типа почек, селезёнок и прочих полезных ископаемых – можно вырезать и продать подороже.

– Нешто все кругом жулики? – прошептал тревожно Толик.

– У меня гангрены 70%, я страдаю ежеминутно – а им всё по барабану. Конечно, жулики, кто же ещё.

– Мама, роди меня обратно! – ахнул Толик.

Санитары возбуждённо заурчали, как будто давненько не занимались медицинской профилактикой, а заняться бы очень хотелось.

– Подобные желания гораздо легче и чаще выполняются чем вам кажется. – сообщил сутуловатый субъект ошалелому Толику, весело поигрывая тросточкой. – Но лично вас они уже не должны волновать. Вас уже никто никогда не родит.

– Чего это?

– Да кому вы нужны, чтоб вас заново рожать? Вы не человек – вы своего рода непредвиденная случайность, пустячок. Возможно, вы по-настоящему никогда человеком и не были.

– С говном меня смешать хотите? – проворчал Толик. – Лишаете элементарного уважения.

– Да вас хоть с чем смешивай, выйдет всё одно: Толик!!

От возмущения у Толика отвисла челюсть, а бугорки на лбу принялись собираться в кучку, что изобличало чрезвычайную работу ума и закипание ненависти с далеко идущими последствиями.

– А я так думаю, что тот, кто не уважает своё окружение, свою работу и обязанности перед другими, тот и себя не может уважать. – процедил Головакин. – Отсюда и попытки создать конфликт на пустом месте, когда всего-то требуется дать больному человеку таблетку.

– Вы, Головакин, не философ, вы просто пьяница с завышенной самооценкой и дурацкими подвигами в сфере поджогов общественного и личного имущества. Не вам нас учить.

– А чего его жалеть-то?.. личное имущество… Всё одно придётся всем гореть. Очень скоро, сразу всем и всему.

– Ещё отмечу и склонность к дурацким пророчествам. – пристукнул по полу тростью сутуловатый субъект, выражая свой восторг. – Кто и где будет гореть, Головакин?.. Вы почём знаете инвективы будущего?

– Я-то знаю, а вот вы зря не верите апокалиптическим календарям; вот хотя бы у индейцев майя были отличные календари. – сердито всматриваясь в обидчика, высказывался Головакин. – Они предупреждали о конце света, давно предупреждали: и вот в декабре 2012-го года Земля слетела-таки со своей оси и теперь летит в удручающем направлении вместе с Луной, Марсом и прочей космической дребеденью, и летит прямёхонько в Тартарары!.. Так что недолго вам осталось над нами издеваться, скоро всем кирдык настанет.

– Куда, простите?.. Куда, вы сказали, летит Земля?.. – с поразительной ловкостью покрутив тростью вокруг головы и легонько пристукнув себе по темечку, вопросил сутуловатый субъект.

– Да в Тартарары летит, куда ещё!..

– А вы, Головакин, что сейчас о себе воображаете?.. Вы разве не догадываетесь, где находитесь и что с вами случилось?

– Да в больнице я. Где мне ещё находиться?

– В какой ещё больнице, Головакин?.. Ну, скажите, отчего вас можно вылечить??

– Да от алкоголизма меня можно вылечить. Только вы зря стараетесь – меня вылечить не так уж просто, я весьма упрямый экспонат. Типа нержавеющей легированной стали высокой твёрдости.

– Да никто вас здесь не собирается лечить, окститесь. Вы умерли, Головакин. Вы окочурились без всяких надежд на спасение, и попали в те самые Тартарары, про которые нам здесь талдычите.

Головакин с натянутым изумлением огляделся по сторонам:

– Кто умер?

– Вы. Один мой знакомый и на похоронах ваших успел побывать: всё, говорит, прошло чинно и благородно, кроме матушки с батюшкой, посчитай, никого и не было.

– Да как же?? Три дня назад с приятелями День Космонавтики отмечал!.. Или четыре дня назад?.. Приятели-то мои – Саввушка да Егорушка – вы у них-то спросите, разве я мог умереть?..

– Ваши приятели и вызвали машину «скорой помощи», вы прямо за столом и загнулись, Головакин. В правой руке стопку держали. Пустую.

– Да как же так?? – выказывал непомерное недоумение Головакин. – Егорушка обещал что-то вроде межрёберной невралгии устроить – так от этого не помирают??

– Обещал, да не успел.

– И Саввушка намеревался на баяне «Амурские Волны» сыграть… Неужели не сыграл??

– Тогда не сыграл, уж вы извините Саввушку, ему тогда не до баяна было; но ещё не раз сыграет – какие его годы – только вам услышать его игру не дано!! Вы померли, Головакин!!