Шрифт:
Тесей не ответил, он лихорадочно обдумывал выбор между мечом и дубинкой. Выигрывая время, стащил с головы шляпу и вместе с узелком положил на обочине. Подумал, что вроде свой ритуал вырабатывается, только в прошлый раз полынь там росла, а сейчас молодой молочай. Нет, мой меч короче, да и рука тоже…
Великан перешёл с рёва на визг:
– И ты смеешь юнец, пренебрегать ответом мне? Мне, Синиду, сыну Посейдона? Мне прозванному Нагибателем сосен? А почему прозванного, знаешь ли?
«Сыну Посейдона, надо же! Тоже мне братишка выискался! Наглая ложь, не иначе», – огорчился Тесей. И на возникшей волне злобы выбрал, наконец, дубинку. Заговорил, однако, вежливо:
– О тебе, Синид, сын Полименона, рассказывал мне мой дед, царь Питфей. Мать твоя Силея в далёком родстве с дедом моим Питфеем. Нам, родичам, не стоит враждовать. Я готов восполнить твой убыток, но вспомни, Синид, что ты первым напал на меня.
– Сын Полименона, говоришь? Ты у меня сначала своими руками починишь сеть, а там увидишь, что я с тобой сделаю!
И Синид, сдвинув шлем на лицо, от души размахнулся мечом и обрушил на родича его острую бронзу. Но Тесей уже успел выхватить из-за пояса дубинку и ловко защитился ею. Меч согнулся, и, пока Синид в тупом изумлении таращился на него, царевич отвёл дубинку вниз и коротко ткнул ею в оставленную открытой часть лица противника. Тот зарычал и со звоном рухнул навзничь. Тесей огляделся, поднял сеть, скрутил её в жгут… А когда повернулся к великану, Синид с воплем метнул в него с земли горсть камней. Самый большой просвистел, толкнув сжатым воздухом, рядом с правым ухом, камень поменьше едва не выбил Тесею плечо.
Пришлось перебросить дубинку в левую руку и угомонить великана. Снова он превратил сеть в грубую верёвку и с горем пополам скрутил у Синида руки за спиной. Изо всех сил затягивал узел, когда услышал позади хриплое дыхание.
– А ну, встань передо мной! Не вздумай прятаться!
Старик-африканец возник у него перед глазами. Измождённый, серый от страха, в одной набедренной повязке. Конечно же, раб Синиса.
– Я Джамбо, раб. Прошу, молодой господин, позволь мне помочь моему хозяину.
– Лучше переверни его и сними шлем.
Однако… Красное лицо в щетине – сплошной кровоподтёк. Правый глаз у разбойника вытек на щёку, второй закрыт. Этакий Полифем теперь, а кстати, тот циклоп – бесспорный брат Тесею. А если и этот не соврал об отцовстве Посейдона, тогда не помиловать ли его? Чтобы очухался и продолжал губить людей? Нет уж, око за око…
– Эй, Джамбо, а сосняк, где вы с хозяином зверствовали, он далеко?
– Да я никого не убивал!
– Никогда не поверю, чтобы он один управлялся. Отвечай!
– Да тут, недалеко. Я не убивал!
– Тогда вот что. Сбегай в дом Синида и приведи с собой рабов, помогавших ему казнить ограбленных путников. Прихватите с собой воды в водоносе и верёвок. Если у кого-нибудь из вас увижу оружие, прикончу на месте. Беги! Стой! Прежде сними с хозяина панцирь и отнеси в кусты. Меч и шлем туда же.
Присел Тесей на обочине, принялся растирать ушибленное плечо, поглядывая на родственничка, распростёртого на дороге. Синид без сознания, на подбородке застряли в кровавой щетине несколько выбитых зубов. Пускает красные пузыри. Боги небесные, опять проезжая часть дороги загромождена! Но на сей раз Тесей позаботится, чтобы её очистить.
А вот и рабы. Общим счётом четверо. Один чернокожий, моложе Джамбо. Сын или брат, и тоже с большой медной серьгой в ухе. И с ним трое светловолосых варваров. Эти обмотаны тряпками, в рвани какой-то. Морды у всех разбойничьи, не хуже, чем у зверя-хозяина. Надо будет проследить, чтобы никто из них не зашёл за спину.
– Эй, вы! Поднимайте вашего хозяина и тащите туда, где он путников казнил.
С ворчанием разобрались, кому где браться, и потащили. Тесей следовал за ними на безопасном расстоянии. Правая ладонь лежала на рукоятке дубинки, ведь и помыслить он не мог, чтобы обнажать заветный меч царя Эгея против презренных рабов. Так уж сразу и презренных… Кормилица Мирто ведь тоже рабыня. Иное дело, что этих следует презирать, поскольку участвовали в преступлениях своего господина. И большой ещё вопрос, должны ли быть за это наказаны смертью… Однако же и смрад! Видно, уже подходим.
Через десяток шагов открылась поляна, а на соснах вокруг неё, как жуткие украшения, полоти гниющих нагих трупов. Вот когда Тесей горько пожалел, что не поплыл морем, тихим в конце летнего месяца таргелиона! Бросив на ужасную поляну второй взгляд, он определил, что каждая половина мертвеца висела на сосне вверх ногой и именно за ногу была привязана, потом повернулся к поляне спиной и больше в ту сторону уже не смотрел. Каша и жареная минога, съеденные в харчевне, подступали к горлу, но Тесей перемогся, подавил на сей раз рвоту и завопил:
– Кладите своего господина между этих двух сосен, этой и вот той! Привязывайте за ноги, как этих несчастных, если не хотите, чтобы я срубил вам головы! У меня это скоро!
Рабы послушно положили неподвижного Синиса в указанном месте и слаженно дёрнулись было выполнять второе распоряжение, однако остановились, уставившись на Тесея. Особого страха на их лицах он не увидел, любопытство, да, оно отразилось.
– В чем дело, рабы? Вам уже не нужны головы на плечах?
Вперёд выступил один из светловолосых. Корёжа греческую речь, он объяснил, что господин их, благородный Синис, всегда сам пригибал сосны и удерживал их, пока купца привязывали за ноги. Он же вот какой силач, их господин. И верёвок нету.