Желудок сжимается в спазме, напоминая, что пить — здоровью вредить. Я бросился в ванную, склонился к унитазу, и именно в тот момент, в который все, что я выпил за вечер низвергалось из меня с болью и стонами вперемежку, я вдруг чётко понял — она не как Катя. Она Катя и есть.

Голова буквально раскололась на части, не дожидаясь утреннего похмелья. Мысли кружились, хаотично сталкивались друг с другом, отказывались упорядочиваться. Я сел на пол, на холодную плитку. Затем заставил себя подняться, умыться ледяной водой. Она струйками стекала по груди, но в чувство не приводила. В голове билось её имя — Катя.

Решившись, рывком распахнул дверь, заглянул в комнату. Незнакомки, кем бы она не являлась, уже не было. Только лифчик одиноко свисал со спинки стула.

Катя

Его вырвало. Стошнило. Наверное, это закономерно, даже правильно. Именно так этот секс и должен был закончиться. Нужно бы порадоваться, что не на меня. Я сидела на постели, слушала вовсе не аппетитные звуки из ванной. Меня словно парализовало. А потом опомнилась.

Господи! Вряд ли его будет тошнить всю ночь. Сейчас он выйдет из ванной, надо будет о чем то с ним говорить, улыбаться даже. А я не смогу. Я вскочила на ноги, нашла своё пальто, накинула его прямо на голое тело, собрала в охапку свои вещи, сапоги, и босиком выбежала на улицу.

Снег обжег ступни. Из дома доносилась музыка, взрывы смеха, крики. Пьяный женский визг. Ненавижу, всех ненавижу. Я бежала, не в силах остановиться, боялась, что сейчас Димка обнаружит моё отсутствие, выйдет меня искать. Машина Игоря стояла на парковке, он обещал дождаться. Не обманул.

Я ввалилась в автомобиль, пропахший сигаретным дымом, блаженным теплом, едва уловимым запахом бензина, едва не застонала, не веря, что смогла убежать.

— Настолько плохо? — спросил Игорь.

— Не спрашивай, — отозвалась я.

Залезла на сиденье с ногами, спрятала их под полами пальто, не в силах согреться. Заставила себя обуться. Игорь закурил, предложил сигарету и мне, я отказалась. Тогда бы меня тоже вырвало, как Димку.

— Не гони ты так, — почти ласково сказал Игорь у моего подъезда. — Не настолько все и страшно.

— Надеюсь, в следующий раз трахать будут тебя.

Прощаться я не стала. Влетела в квартиру, заперлась. Потом придвинула к двери комод, чтобы точно никто не проник. Вдруг Димка решит все же поговорить, или вдруг у него дар так же проникать в моё жильё, как у Сеньки.

Ноги болели. Одна ступня даже кровила, босиком бегать, я вам скажу, то ещё удовольствие. Снег мягок и пушист только на вид. Я пустила горячую воду, почти по максимуму, залезла в душ, успев подумать, что если не прекращу мыться с такой частотой, то у меня просто облезет кожа.

Уперлась лбом в кафельную плитку на стене и позволила горячим струями бить в спину. Господи, как гадко! От того, что там был Дима не легче. Хуже в сто раз. Гаже. Боже, у меня теперь даже чистой первой любви нет. Все изгадил, все испачкали…

Я тихо заскулила, пытаясь выплеснуть из себя отчаяние. Но его было слишком много, так, что оно лилось через край и никак не заканчивалось. И слёзы не текли, ни в какую. Может, все уже выплакала?

Подушечки пальцев сморщились, а я все стояла, не в силах уйти. Не могла шевелиться, не хотела. Выключила воду, села в ванную, уткнулась лбом в колени. Когда прогретый воздух остыл, стянула с крючка халат. Завернулась в него, и легла калачиком на дне ванной.

Наверное, тогда, много лет назад, у нас бы все получилось. Мы можем лишь предполагать, а судьба играет нами, как хочет. Подсовывает нам препятствия, чтобы мы спотыкались лишний раз, совершали сотни, тысячи проступков и ошибок. В итоге, путь, который казалось было вел к счастью, оказывается слишком извилист и тернист, и приводит в тупик.

Во мне рос мылыш. Он был совсем крохотным, несколько недель. Похоже, его присутствие вызывало неожиданные изменения в моём организме. То, что я распухну его вынашивая, я считала нормой — не великая плата за право стать матерью. Но мой организм считал иначе. Он сопротивлялся. Мучал невыносимой утренней тошнотой, изматывающей, бесконечной. Хорошо, что мамы не было дома — догадалась бы обо всем сразу. Моё сердце то замирало, словно раздумывая, стоит ли ему вообще дальше трудиться, то начинало частить так, что я задыхалась, чувствуя, как каждый его дробный удар отзывается в моём мозгу, отдается утроенным эхом.

Димка продолжал подрабатывать, видела я его все реже. Чаще со мной была Лялька. Сеньку я тоже старалась избегать, понимая, что всех обманываю, и путаюсь, тону в этой лжи. Ложь засасывала меня, словно болото, мне казалось, я слышала, как она довольно пыхтит и хлюпает, примериваясь, как бы ловчее утянуть меня на дно.

— Беременна? — спросила Лялька.

— Да, — просто ответила я, радуясь, что хоть кому-то можно сказать. — Не говори никому. Пока… Я сама.

— От Димы?

Я вспыхнула. Тогда, в моей голове ещё не укладывалось, что заниматься сексом и рожать можно не по любви. Это с кем-то другим случается. Со мной — никогда. Я не такая.