— Д-да… Мы ездим на лечение. Оно помогает.

— А я могу чем-то помочь? Ветеринары деньги качают только так. Дашенька, давай я тебе подброшу денег на эти самые капельницы?

— Матвей Николаевич! Не надо. И вообще. Не следите за мной, не просматривайте мою страницу!

— Так я сейчас подъеду, милая?

Да он просто непробиваемый! Ему твердишь одно, а он упрямо гнёт свою линию, идёт напролом. Понятно, именно так и добываются победы в бою.

Но ведь мы не на ринге!

— Дашенька, я уже отправляюсь, — заявил Артемьев.

— Нет! — воскликнула я. — Нет! Матвей Николаевич, вы дружите с моим женихом! Как вы можете за его спиной договариваться со мной о встрече?

— А я с ним не дружу, — холодно усмехнулся в трубку Артемьев. — Так, пересеклись пару раз по бизнесу, вот и всё. Перед Алексом у меня никаких моральных обязательств. А вот перед тобой… Даша, милая… Нас с тобой связывает гораздо большее, чем тебя и Алекса. Разве нет?

— Матвей Николаевич, умоляю! Мне и так тяжело. Не добавляйте! Я даже не знаю, как сообщить Алексу, что у меня уже был секс.

— Да не было у тебя никакого секса, Даша! — в сердцах воскликнул Артемьев.

— Был! И сейчас я совершенно запуталась. Пожалуйста, не лезьте в мою жизнь. Она и так уже страшно усложнилась из-за ваших действий!

— Даша, я очень сожалею, поверь… Готов тысячу раз повторить… Я безумно перед тобой виноват.

— Знаете что… Давайте забудем о том… недоразумении. И дальше каждый будет жить своей жизнью.

— Я уж точно ничего не забуду, Даша… А ты — тем более, — мрачно прозвучало в трубке.

— Прощайте, Матвей Николаевич!

— Спокойной ночи, Дашенька.

*****

На следующий день мы с Алексом сходили на симфонический концерт. В концертном зале, вслушиваясь в грандиозную и значительную музыку, я смотрела на чёткий профиль моего итальянца и думала о том, что так ни в чём ему и не призналась. Не смогла, не решилась.

Наверное, признание перечеркнёт наши отношения…

Как же не хочется.

Мне нравится, что Алекс такой утончённый, образованный. Он прекрасно разбирается и в музыке, и в живописи. Приезжая, он водит меня на культурные мероприятия, видимо, для моего развития. Меня-то, конечно, ни образованной, ни сильно развитой не назовёшь, и я это понимаю. Выше головы не прыгнешь. Пыталась учить итальянский — сдалась. Слишком трудно. К счастью, Алекс не попрекает меня моей ограниченностью. Оптимистично утверждает, что я выучу язык, как только окажусь в Италии.

— Тебе понравился концерт, бамбина?

— Очень! Такая удивительная музыка…

Алекс собирал вещи, их было немного, а я сидела в огромном мягком кресле в номере отеля и наблюдала за передвижениями любимого. Номер, как обычно, он снял великолепный, это был двухкомнатный люкс с роскошной классической обстановкой — тяжёлые портьеры на окнах, мягкое ковровое покрытие с золотыми вензелями. На кровати уместились бы пятеро.

Я вдруг подумала, что Матвей точно не позволил бы мне спокойно сидеть в кресле, если бы мы с ним очутились в этом номере. Живо бы уложил меня на диван или на ту же кровать. А уж одежду срывать он настоящий мастер! Секунда — и ты совсем голая!

Вчера, когда мы разговаривали по телефону, я ощущала, что ему не терпится оказаться поближе ко мне. Несмотря на его ласковый и заботливый тон — чувствовалось, что ноздри у него хищно раздуваются, а глаза горят огнём.

Почему всё это так меня заводит? Что со мной происходит?

Я представила, как мы вдвоём падаем — совершенно обнажённые — в ворох душистых простыней в этом роскошном гостиничном номере. Тесно прижимаемся друг к другу, сливаемся в одно целое, он припечатывает меня своим большим горячим телом, я чувствую стальные мышцы под шелковистой кожей и конечно же, ощущаю его возбуждение…

— Задумалась, бамбина?

Я вздрогнула, едва ли не подскочила в кресле. Ой, как стыдно! Рядом мой идеальный жених, а я… размечталась о другом мужчине. Но что я сделаю! За весь год общения от вежливых поцелуев Алекса меня ни разу не опалило волной желания, внизу живота не наливалось всё томлением — сладким, невыносимым. А именно это и происходит, когда я думаю о Матвее.

Зря я о нём думаю. Вообще нельзя этого делать. Голова идёт кругом, я ничего не понимаю…

— Ау, малышка! Ну же! Где ты? — Алекс поднял мою голову за подбородок и настороженно уставился прямо в глаза. — О чём мечтаешь?

— Завтра на работу. Столько проектов, — виновато объяснила я своё «отсутствие».

— Кстати, детка… Вроде вчера Матвей сказал, что у него контракт с вашим рекламным агентством…

Ой, нет… Сейчас Алекс снова начнёт меня упрекать, что я «неправильно» вела себя в ресторане, кокетничала с Артемьевым, строила ему глазки. Какое там кокетство! Да я едва не подавилась дурацким ризотто, до такой степени была потрясена положением, в котором очутилась: с одной стороны сидел мой жених, с другой — мой первый мужчина.