— Ты не против, если мы поедем не через туннель? — спросила она. Ненавижу туннели.

Теперь, когда они были вдвоем, Кэйт почему-то чувствовала себя страшно скованно. Джулио был невероятно вежлив и предупредителен. Они выехали из города по мосту Джорджа Вашингтона, затем свернули на север и поехали по Пэлисейдз Паркуей.

— Я тебя даже как следует не поблагодарила за прекрасного серебряного рыцаря.

— Я хотел, чтобы он символизировал что-то вроде обещания.

— Я поняла. — Кэйт ужасно хотелось дотронуться до него, нарушить эту скованность. Но он так крепко держал руль, что даже пальцы его побелели. Кэйт проковыряла пальцем небольшую дырочку на своих белых джинсах.

— Может быть, открыть окно? — спросил он, глядя прямо перед собой.

— Да, это было бы неплохо.

Он опустил стекло.

— Не сильно дует?

— Нет, хорошо. Ты не будешь возражать, если я включу радио?

— Нет, нет, Она повернула ручку, и та осталась у нее в руке.

— Ну, вечно так с этими автомобилями, — сказала она. — Надо купить себе машину — пусть подержанную, не слишком шикарную, лишь бы была достаточно надежна и могла бы возить меня в Вудсток и обратно. Только я ничего не понимаю в машинах.

— Если хочешь, я помогу тебе? Я тоже, конечно, не специалист, однако воздушный фильтр от насоса отличу. И какую машину ты бы хотела?

— Красную.

Он засмеялся, и напряженность, существовавшая между ними, чуть-чуть ослабла.

Дырка на ее джинсах была уже размером с десятицентовую монету.

— Джулио, я больше так не могу! Мы ведем себя, как пара дикобразов.

— Дикобразов?

— Ну да, дикобразов. Ты разве не знаешь, как они занимаются любовью?

— Нет, — сказал он, уже улыбаясь. — Так как дикобразы занимаются любовью?

— Очень-очень-очень осторожно. Он так и фыркнул и сразу же свернул на обочину, где и остановил машину.

— Кэйт, родная моя, — сказал он, обнимая ее. — Ну, как тебе удается всегда сказать то, что нужно, когда я веду себя, как последний дурак?

— Наверное, женская интуиция… а, может быть, любовь.

— Я люблю тебя, — прошептал он, нежно прижимая ее к себе и зарываясь лицом в ее волосы. Они прильнули друг к другу, как люди, благодарные судьбе за спасение после ужасной катастрофы, уже в безопасности, в объятиях друг друга.

Постепенно она почувствовала, как их идиллию нарушает какой-то резкий прерывистый звук. Где-то в глубине сознания возникло предположение: дятел? Нет, это был не дятел, скорее, кто-то стучал по стеклу машины. Она отодвинулась от Джулио и посмотрела через его плечо.

В открытое окно машины просунул голову полицейский. Его широченные плечи закрывали свет. Кэйт увидела в его зеркальных очках свое с Джулио отражение.

— Эй, приятель, здесь не аллея влюбленных. — Голос полицейского был похож на шуршание гравия под колесами.

— Да я знаю, командир… — начал было Джулио.

— Сейчас вы у меня заплатите штраф за то, что остановились в неположенном месте.

— Это я виновата, сержант… Фринци, — сказала Кэйт, взглянув на его бляху, приколотую над карманом. — Я… м-м-м… только что сказала моему мужу, мистеру Бонду, что у нас будет ребенок, и он… немного отвлекся, — Она почувствовала, что, говоря эти слова, начинает краснеть до корней волос. Стараясь сохранить серьезность, она бросила взгляд на Джулио. У него был такой вид, как будто его оглушили дубиной.

— О, прекрасно! — сказал сержант Фринци.

Выкручивая свои мощные плечи обратно из окна, он протянул Кэйт руку. Поздравляю, юная леди!

Кэйт поморщилась, когда его массивная пряжка царапнула по дверце машины, и она с грустью подумала, что агентство по прокату машин сдерет с нее за эту царапину примерно столько же, во сколько бы обошелся штраф.

Фринци наконец удалось выбраться из окна, и он начал трясти руку Джулио.

— Будьте осторожнее на дорогах, — сказал он, расплываясь в широченной улыбке. — Желаю хорошо провести время!

Джулио повернулся к ней с расширенными от удивления глазами.

— Кэйт, ты не…

— Конечно, нет, дорогой.

Он так долго выпускал сдерживаемый в груди воздух, что, казалось, он не дышал все это время. Она так и не поняла, это был вздох облегчения или сожаления. Несколько секунд он молчал. Затем, вливаясь в поток машин, спросил:

— И что это вдруг ты решила сказать такое?

— Мне не хотелось, чтобы ты платил штраф. Это первое, что пришло мне в голову.

— Понятно, — пробормотал он. Она примостилась к нему, прижимаясь щекой к его плечу.