Есть у нас каппер — спортивный аналитик. Считается, что они могут играть сами, консультируя игроков. Вот только судя по размерам Сергея Александровича Мамаева, он уже не то что играть, двигается-то с трудом. Поэтому Мамаев находится в единстве со своим личным столом.

Хотя нет, еще программист Емеля Бобриков. У него отдельный новенький компьютер, стол и перегородка, позволяющая ему целыми днями смотреть мультики про Губку Боба, пить тоннами кофе. Лишь изредка недовольно закатывать глаза, когда у кого-нибудь ломается принтер.

Просто он сын нашего редактора, так почему бы не работать в комфорте?

— Эй, гонец золотые пятки, — машет мне загорелой рукой еще одна звезда нашего скромного коллектива — обозреватель Ибрагим Рязанов. Его черная кудрявая голова выглядывает аккурат из-за плеча нашего молчаливого брошюровщика Кости. Подзывает к себе, отчего вздыхаю. Сейчас начнет расспрашивать, подтянется вся редакция и будет слушать о моем позоре.

Ладно, не уволили, хорошо. В конце концов, стыдно в двадцать четыре года с мамой да бабушкой жить — с моей зарплатой стрингера, по-человечески внештатного журналиста, выхода никакого нет. После отчисления из университета на третьем курсе, это хоть какая-то работа близкая по духу. Или я просто так себя убеждаю, потому что нет ничего хуже, чем выслеживать каких-то звезд-однодневок ночами в кустах, чтобы запечатлеть их для сенсации.

Фу.

— Ты снова это сделала, — ржет Ибрагим, разглядывая мои фото.

На них лишь немного виден багажник автомобиля Ярицкого с частью номера. Ладно, возможно, я немного задумалась. Особенно, когда заметила подозрительный внедорожник без номеров. Отвлеклась, не увидела, как целующаяся парочка, на которую всего секунду назад был направлен мой объектив, скрылась в машине и уехала. Успела только дорожную пыль пофографировать.

Внедорожник, кстати, ничем подозрительным не отличился. Пара молодых балбесов обкатывали папин новенький Рендж Ровер, пока тот не успел получить номера. В общем ни сенсационной статьи о каких-то коварных планах преступников, ни скандальных фотографий актера первого плана с актрисой, играющей небольшую эпизодическую роль в новом фильме. А ведь по всем сообщениям продюсеров этот Гоша — гей. И роман у него с коллегой-мужчиной по площадке, якобы.

Тьфу, никогда мне не постичь высот грязного белья шоу-бизнеса.

— Чего хохочешь, — бурчу мрачно, отбрасывая фотографии, уставившись на чахлый кактус подле заляпанной пятнами от кофе клавиатуры. — Не ты на волосок от гибели.

— Надо было заканчивать журфак, да идти работать тележурналисткой, как твоя мать, — хмыкает рядом Леночка, отчего кривлюсь, передразнивая ее малоприятный тоненький голосок.

— Ме, бе, бе, бе, ме! — Рязанов пытается не смеяться, но получается у него плохо. Качает головой, пока я судорожно соображаю, каким образом мне застать чертову парочку. В прошлый раз пришлось несколько дней на морозе у его дома караулить. Надо мной даже местные бомжи сжалились: носили кофе и приглашали погреться в люк.

— Ладно, не расстраивайся, Лиль, будет на твоей памяти праздник, — хмыкает Ибрагим, проводя рукой по упругим кудрям, добродушно глядя на меня.

Нисколько не впечатлилась, легче тоже не стало. Это кому-то помогает, подобное самоубеждение? Едва рот открываю, чтобы в очередной раз продолжить нашу старую полемику на тему человеческих взаимоотношений во время депрессии, как слышу самый раздражающий в мире голос, доносящийся из динамика чьего-то смартфона:

«Хэй, привет мои богини, феи и просто красавицы! Сегодня по-настоящему прекрасный день, чтобы провести его с бокалом хорошего красного вина из самых сладких сортов винограда…»

Скажите, почему человек, о котором я должна была забыть после выпуска, обязательно преследует тебя везде? Куда не ткнись — по всему городу баннеры висят, где изображен Амир Доронов с бокалом вина. А ниже надпись: «Алкоголь убивает нас, но делает жизнь приятнее» или «Наше вино заставит вас насладиться последними минутами жизни».

Я не шучу, так и написано. И плевало руководство завода «Кристалл» с высокой колокольни на все запреты да санкции. Сама администрация президента у них ящиками, по слухам, закупается. Потому лицо сына директора этого огромного частного завода светится в СМИ гораздо чаще, чем некоторые политики.

И это в стране, где якобы все воюют с алкоголем. Ну-ну.

— Он такой миленький, — стонет Ирка, подпрыгивая на месте. К ее смартфону тянет ручки Галя, в надежде одним глазком посмотреть на его гордое баранье величество — Амирана Давидовича Доронова.

Нечего смеяться, по паспорту он действительно Амиран. Просто давно и прочно, еще в школьные годы, наша классная руководительница сократила его до Амира. Собственно, Доронов сильно не возражал. Без того обладая экзотической внешность, еще имя имел достаточно редкое даже для грузина. Правда, от последних там только некоторые внешние признаки да широкое радужное гостеприимство, но причислять себя к горному народу Доронов просто обожал.

Сейчас тоже с истории в Инстаграм вещал о замечательно проведенных днях на Мальдивах в окружении прелестных гурий, вызывая рвотные позывы у меня и умиление со стороны сотрудниц редакции.

— Женщины, — покачал головой Ибрагим, усмехаясь.

— Кому он может нравиться? У него же язык, как помело, — ворчливо бормочу, копаясь в своем небольшом рюкзачке, который оставила тут, пока ходила на «ковер» к начальству. Из кабинета донесся окрик, и наши дамы прекратив глупо улыбаться, разбежались по местам, продолжая восхищенно шушукаться.