Шрифт:
Что оставалось нашему герою? Он снова повторил сказанное не раз: никаких чудес не совершал, просто находился рядом в тот миг.
–Вот так ничего особенного?– поднял брови от удивления Иван Васильевич.
–Ничего особенного,– подтвердил невозмутимо Кувшинов.
–Гм, а если честно сказать?
–Честно и говорю.
–Неужели? Честно говорите?– допытывался Иван Васильевич, с величавым недоумением смотря на своего любимого доктора.
Минута прошла в молчании.
Иван Васильевич покачал головой, расстроившись:
–Видно, не хотите поделиться даже с главным врачом,– то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес главный врач.
– Помилуйте, Иван Васильевич!– жалобно улыбнулся Кувшинов, разводя руками.– Все мы материалисты и…
–Вроде материалисты,– оборвал Кувшинова Иван Васильевич.– Что с того?
–Да ничего особенного не произошло.
–Неужели?
–Да как вы себе это представляете? Я просто приложил руку к телу умершего и он сразу ожил? Я волшебник, бог или фокусник? – прочувственно воскликнул Кувшинов.– Да я никогда ничего фантастического не совершал! Я что, Иисус Христос?
–Вовсе нет,– согласился с Кувшиновым Иван Васильевич.– Но все-таки никто не понимает, что же произошло.
–А что там понимать? Я стоял рядом, больной пришел в сознание.
–Да? Так просто? Больной находился в состоянии клинической смерти, потом вдруг ожил…
Кувшинов пожал плечами:
–Бывает и такое.
–Всяко бывает…– Иван Васильевич минуту помолчал, потом добродушно сказал, широко улыбаясь:
–Ладно, Павел Анатольевич. Вам мы выписали премию за хорошую работу.
–Спасибо, Иван Васильевич.
–И департамент узнал о нашем чуде, похвалил нашего Кувшинова.
–Спасибо!
–Еще дочка этого Смирнова позвонила в департамент на радостях, тоже вас хвалила. Что молчите?
–Спасибо, Иван Васильевич.
В задумчивости шел Кувшинов в ординаторскую. Он думал о том, что его мечты сбылись: впервые в жизни он оживил человека! Однако радостные мысли сменились тревожными, ведь кто знает, что будет в дальнейшем? Может, его последующие воскрешения не принесут радости людям? Поразмыслив еще минуту над этим, Кувшинов решил заняться прямыми своими обязанностями, вошел в ординаторскую и стал заполнять истории болезней.
Вечером Ира не выдержала, сказав с досадой, глядя на задумчивого мужа:
–Слушай, Паш, что случилось?
–Не понял.
–Не понял, говоришь? Чего ты такой хмурый уже несколько дней?
Кувшинов решил успокоить жену, быстро отвечая:
–Ой, просто устал.
–Устал? Ты каждый день устаешь,– допытывалась Ира,– но эти последние дни…
–Что в них особенного? У меня больные тяжелые, устаю.
–То есть ничего у тебя плохого не произошло?
–Нет, Ирочка. У меня все нормально, – заверил ее Кувшинов, обнимая.
Казалось, вечер должен был спокойно закончиться, однако события развивались не так, как предполагал наш герой. Через час в дверь постучали. Ира подошла к двери, посмотрела в глазок, после чего прошептала:
–Это соседка Ольга Степановна.
–Не открывай,– попросил ее Кувшинов, морщась.
–Почему?
–Неужели тебе не надоели ее сплетни?
–Ладно, пушу на минуту, неудобно,– решила Ира и открыла дверь.
Ольга Степановна буквально влетела в квартиру, радостно возвещая:
–А мы все знаем! А мы все знаем!
–Что вы знаете?– не поняла Ира.
Кувшинов тяжело вздохнул, поняв, что пенсионерка Ольга Степановна, известная в доме сплетница, каким-то немыслимым образом узнала о воскрешении в больнице.
Ольга Степановна вплеснула руками, села нахально на стул и стала громко рассказывать:
–Ой, Ирочка! У тебя муж – волшебник!
–Волшебник?
–Именно! Волшебник!– заверила ее Ольга Степановна, улыбаясь и внимательно смотря на Кувшинова.– У меня дочка в магазине работает, там ей рассказали.
–Что рассказали?
–Ой, твой муж – волшебник!– повторила Ольга Степановна, зачем-то фамильярно хлопая Кувшинова по плечу.– В общем так… Твой Паша оживил вчера одного умершего!
–Как оживил?
–Рукой!– Ольга Степановна взяла один пирожок со стола, надкусила, потом важно произнесла:– Хороший пирожок! Мне понравился.
–Как это Паша оживил?
Ольга Степановна не ответила на вопрос Иры, восторгаясь пирожком:
–Хороший пирожок!
–Да вы что о пирожках? Вы о Паше скажите,– попросила Ира.