— Даже испачканное отрыжкой.

На мгновение опустив голову, она снова взглянула на меня.

— Ты одновременно и жар, и холод. Мне за всю жизнь в тебе не разобраться. Я не знаю, как тебя понять, Грэхем Рассел. Я всегда гордилась тем, что умею читать людей, но с тобой другое дело.

— Возможно, я один из тех романов, смысл которых становится понятен только тогда, когда прочитана последняя страница.

На лице Люси расплылась широкая улыбка, и она начала пятиться в сторону ванной, чтобы смыть с себя «подарок» Тэлон. Она продолжала смотреть мне в глаза.

— В глубине души мне хочется сразу перелистнуть этот роман на последнюю страницу, чтобы узнать, чем он закончится. Но… я терпеть не могу спойлеры. Предпочитаю старую добрую неопределенность.

Закончив приводить себя в порядок, Люси направилась в прихожую.

— Я напишу тебе, чтобы узнать, нужна ли вечером моя помощь. Если нет, то заскочу завтра рано утром. И… Грэм?

— Да?

— Не забывай улыбаться.

Люси

Следующие несколько недель моя жизнь вращалась вокруг цветочных букетов и Тэлон. Если я не была в «Садах Моне», то помогала Грэму. Каждый раз, когда я находилась в его доме, мы почти не разговаривали. Он передавал мне Тэлон, а потом уходил в свой кабинет, закрывал дверь и писал.

Грэм был человеком немногословным, и если я пыталась у него что-то узнать, то получала несколько отрывистых слов. Поэтому его молчание не причиняло мне никакого вреда — во всяком случае, не было поводов нервничать.

Иногда, проходя мимо его кабинета, я слышала, как он наговаривает голосовые сообщения для Лиры. Каждое из них о каких-то изменениях в жизни Тэлон, ее успехах и неудачах.

Одним из субботних вечеров я подъехала к дому Грэма и с удивлением увидела на подъездной дорожке коричневый пикап. Припарковав свою машину, я подошла к входной двери и позвонила. В ожидании я покачивалась с пятки на носок, но, услышав доносящийся изнутри смех, замерла и навострила уши.

Смех?

В доме Грэхема Рассела?

— Я хочу, чтобы к моему следующему приезду было меньше жира и больше мяса, — сказал чей-то голос, и через секунду дверь открылась.

Увидев, кто это, я широко улыбнулась.

— О, приветствую вас, юная леди!

— Профессор Оливер, верно?

— Да-да, но, пожалуйста, называйте меня Олли. Вы, должно быть, Люсиль.

Он протянул мне руку, и я ответила на его рукопожатие.

— А вы зовите меня Люси, — сказала я. — Грэм считает, что Люси — это слишком уж по-простому, но я абсолютно простая девушка. — Я улыбнулась Грэму, который молча стоял в нескольких метрах от меня.

— Грэхем сторонник формальностей. Знаете, я уже много лет пытаюсь уговорить его перестать обращаться ко мне «профессор Оливер», но он упорно отказывается называть меня Олли. Он считает, что это очень уж по-детски.

— Это действительно по-детски, — настойчиво произнес Грэм, демонстративно подавая Олли его коричневую фетровую шляпу. — Спасибо, что заглянули, профессор Оливер.

— Конечно-конечно. Люси, рад был познакомиться. Грэм очень хорошо о тебе отзывался.

Я рассмеялась.

— Верится с трудом.

Олли сморщил нос и хмыкнул.

— Верно-верно. Он мало говорил о тебе. В общем, этот засранец не очень-то разговорчив, да? Видишь ли, Люси, я мог бы открыть тебе один секрет…

— Я с удовольствием выслушаю любые секреты и советы — все, какие возможно.

— Профессор Оливер, разве вы не говорили, что у вас еще одна встреча?

— О, он становится брюзгой, не так ли? — Олли рассмеялся и продолжил говорить: — Вот тебе ключ к общению с мистером Расселом. Он мало говорит ртом, но всю историю рассказывают его глаза. Если внимательно присмотреться, его глаза поведают обо всем, что у него на душе. На самом деле, он — открытая книга, если научиться читать на его языке. На мой вопрос о тебе Грэм сказал, что ты хорошо справляешься, но в его глазах я прочел, что он очень благодарен тебе. Так что, Люси — девочка с карими оленьими глазами — Грэм в тебе души не чает, даже если не говорит об этом вслух.

Я посмотрела на Грэма: губы сурово сжаты, но от мелькнувшей в глазах искры нежности мое сердце растаяло. Во взгляде Тэлон была та же красота.

— Ладно, старик, думаю, с нас достаточно твоей пустой болтовни. Ты определенно злоупотребляешь моим гостеприимством.

Улыбка на лице Олли стала еще шире. Его совершенно не волновала холодность Грэма.

— И, тем не менее, ты не перестаешь снова и снова приглашать меня. Увидимся на следующей неделе, сынок, и, пожалуйста, меньше жира, больше мяса. И перестань размениваться на мелочи. Не трать себя на маленькие рассказы — ты способен на гораздо большее. — Олли повернулся ко мне и слегка поклонился. — Люси, мне было очень приятно.