– И что? – удивилась Анжела, – Чистую силу еще никто не отменял. Это тебе не стихиями мериться, я просто перекачиваю магическую энергию. Так что лежи спокойно и предоставь архимагу делать свое дело.

Архимагу, как же. Хотя… Силой Принцесса не уступит никому, в этом я уверен, подкачать может лишь умение. Но… у кого учиться архимагу, если более сильных магов просто нет? Тут уже все на самоощущениях, на чутье, интуиции. Если девушка чувствует, что она достойна, вероятно так оно и есть.

Я спокойно дышал, давая магии проделать исцеляющую работу. Анжела наклонилась над кроватью, девичья ладонь почти касалась моего лба, расстегнутый край блузки открыл моему взору приятные округлости женской груди. Я позволил себе еле заметную улыбку, но она не ускользнула от внимания заклинательницы.

– Эй, на что это ты уставился? – с наигранным возмущением фыркнула Анжела.

– У тебя новый кулон, очень красивый, – я легко нашелся с ответом, – Раньше его никогда не видел.

Удивительно, но девушка смутилась, рука отпрянула от моего лба, легкая краска залила щеки. Анжела выпрямилась, оправила блузку, застегнув ее на все пуговки.

– Хватит на сегодня процедур, – заявила она, – Ты уже выглядишь… терпимо. Попробуй встать.

Я приподнялся, стараясь не делать лишних движений. Удивительно, усталость совершенно забылась, организм чувствовал себя отдохнувшим и готовым к новым свершениям. Встал, стыдливо прикрывшись одеялом, в зеркале на стене отразилось чуть припухшее помятое лицо, не идущее ни в какое сравнение с тем кровавым месивом, что я видел несколькими часами ранее.

– Спасибо! – с чувством сказал я, разглядывая физиономию.

Почти все зажило, только шрам, доставшийся от Нейти, никуда не делся. Все также начинается от верхней губы и уродливым рубцом проходит до левого уха.

И опять Анжела будто угадывает мысли. Ее ладонь бережно прикасается к шраму, робкой лаской пройдясь по бурому рубцу.

– Ничего, он тебя не портит, – мягко произнесла девушка, заставив меня вздрогнуть от скрытой в голосе нежности.

Она сдержанно улыбается, отворачиваясь в сторону и давая мне возможность одеться. Вместо порванной футболки на стуле ждет заправская морская тельняшка, я с наслаждением надеваю чистое белье. Закончив возиться со штанами и обувью, поворачиваюсь к девушке.

– Благодарю, Анжи, – мягко произношу я, – Вы с Григорием лучшие лекари в мире!

– Будем считать, что мы квиты, – хитро выдыхает девушка.

Мне остается только гадать, что она имеет в виду. Был между нами один давешний эпизод, когда мне пришлось применить к заклинательнице экстренную терапию… Правда об этом никто не в курсе, кроме меня самого. Неужели и она каким-то образом прознала?

– Кхм… – я решаю не развивать тему, – Кстати, хотел спросить. Там, на суде… Тебя ведь вполне могли оправдать.

– Ну да! Только для этого пришлось бы клеветать на тебя и, по сути, отречься от совместной работы.

– Подумаешь… Зато ты осталась бы в Республике…

– Нет, Глеб. Это же предательство! К тому же…

– Что?

– Я была под присягой, – улыбается Анжела, – И говорила только правду.

Я нервно сглатываю, стараясь вспомнить, что же вещала девушка в своих показаниях. Что-то вроде "мы любим друг друга".

Мы встречаемся взглядами, меня чуть не бросает в жар. Глаза Анжелы обещают… многое.

Два года мы были не более, чем близкими друзьями. С каких это пор между нами промелькнуло нечто новое? Неужели амулет перестал работать? Или остаточный эффект возымел накопительное действие? Странно… В ее взгляде читается не простое вожделение, а настоящее тепло, глубокое искренне чувство. Жаль, что я не ощущаю чего-то подобного.

– Я… проведаю Химика, – неловко нарушаю тишину, – Пусть отдохнет, подежурю в рубке.

– Хорошо, – кивает девушка, – Ты не против, если я тут посплю? Очень уютная каюта.

Я не против. Дерганными движениями перемещаю себя за дверь, стараясь не слишком пялиться на начавшую разоблачаться заклинательницу. Прикрываю дверцу, с шумом вырывается задержанное дыхание, рукав вытирает выступивший на лбу пот.

"Женщина на корабле – к беде", – вспоминаю флотскую поговорку.

Интересно, а как на дирижабле? Ладно, я справлюсь.

Рубка встретила меня подмигиванием индикаторов, Григорий поднял уставший взор от разложенной карты. Впереди, за стеклом, вечер превращался в ночь, солнце садилось, освобождая место луне и звездам.