— Тут больше света, — пояснила ему свои действия и повернулась лицом к мужчине.

Он подошел ко мне.

— Давай уже накладывай свою мазь мне на лицо. Мне выезжать через полчаса нужно.

Его слова заставили вспомнить то, о чем я хотела попросить. Откручивая крышку у тюбика, я начала: — Сереж, я хотела спросить. Можно нам с мальчиками съездить куда-нибудь в город и…

— Нет! — оборвал он меня.

Лёгким наш разговор, похоже, не будет. Я выдавила на палец мазь и подняла голову, смотря ему в лицо. Обхватив второй свободной рукой его подбородок, стала поворачивать голову так, чтобы мне было удобно наносить лекарство.

— Им скучно и тяжело без общения, — сделала я вторую попытку его уговорить.

— Нет! — голос такой же непреклонный. — Как только это будет безопасно, я скажу и сможете поехать, куда скажешь.

— Мы тут скоро с ними одичаем, — пробурчала я чуть слышно. Выдавила еще одну порцию мази и чуть грубее, чем хотела, повернула его голову в бок, чтобы добраться до ранки на виске.

— Закажи ещё игрушек.

— Да не в игрушках дело, — с досадой проговорила я. — Им общение с другими детьми нужно!

— Сказал же, НЕТ!

Я от раздражения надавила пальцем чуть сильнее там, где мазала. На что, он тут же отреагировал. Снова перехватил моё запястье и отклонив голову, произнёс с яростью в голосе:

— А вот борзеть не нужно, милая! То, что я признал, что ты не собираешься свинтить с горизонта мальцов из-за своей «великой» любви к ним — ещё не повод так смело себя вести!

Выдергивая руку из его захвата, почувствовала раздражение и злость.

— Я не борзею! Когда они, а особенно Ванька, начнут разбирать этот дом по кирпичикам от скуки — не говори потом, что я тебя не предупреждала!

Обошла его и уже находясь возле двери, остановилась и обернулась.

— Я думаю, что ты, как никто другой, должен понимать их — как тяжело находиться в замкнутом пространстве изо дня в день, на протяжении долгого времени.

Последнее, что я заметила, выходя их комнаты — это искорка восхищения в его глазах.

Глава 30

Сергея не было целый день.

Вечером, уже после того, как Инна Викторовна уехала, а парни уснули, я отправилась на кухню.

Спать совсем не хотелось. Включила чайник и усевшись за стол, стала переписываться с Ирой. Перекидывали друг другу последние фото, которые мы наснимали — я ей своих пацанов, она мне сына и дочки.

Увлеченно переписываясь с ней, даже не смотрела на время. И только когда получила от неё сообщение «я спать, уже поздно» — поняла, что уже двенадцать ночи. Отправив улыбающийся смайлик, направилась к себе.

Проходя мимо кабинета, услышала какой-то шум и тут же очень даже отборный мат.

Заглянула в комнату. Сергей сидел в кресле, держа в руке бокал с коричневой жидкостью на дне. Метров в двух от него лежала закрытая и на половину пустая бутылка. Судя по всему — какой то алкоголь.

Увидев меня на пороге, отсалютовал мне бокалом.

— И почему это наша «мамочка» ещё не спит? — он отпил из бокала и протянул язвительно, особенно выделяя слово «мамочка».

А, чёрт! Я слишком хорошо знала такой взгляд. Слишком часто его видела в своей жизни. У своей мамы. И понимание того, что он пьян, сильно пьян — заставило непроизвольно скривиться от отвращения. Что не прошло не замеченным.

— Не любим пьяных? — усмехнулся он.

— Нет! — сказала резко, как отрезала.

— Не повезло, — всё та же усмешка на губах. — Уж, извини! Какой есть.

— И что за праздник? — спросила, дойдя до валяющейся на ковре бутылки. Наклонилась и подняла её. Посмотрела на кучу звёздочек на этикетке. Коньяк.

— К брату на могилу ездил, — отхлебнув ещё раз, нахмурился он. — Так что, ни хрена это не праздник!

Я молчала. Подошла к нему и протянула бутылку, которую он взял, но не стал открывать, чтобы долить себе в бокал.

Говорить слова утешения и соболезнования казалось глупым. Они ему, однозначно, не нужны от меня.

Я отошла и села на стул, стоящий возле стола.

— А где же речь? Как тебе жаль и как ты соболезнуешь? — с вызовом спросил Сергей.

— Они тебе нужны? — спокойным голосом спросила, не поддаваясь на провокацию.

— Ты права, — выдержав паузу, ответил он. — Ни черта она мне не нужна!

— Знаешь, а ты не разговариваешь как человек, который сидел в тюрьме, — неожиданного для него высказала давно занимающую мою голову мысль. — У нас в деревне парень отсидев, так разговаривать стал — я и половины не понимала. А ты говоришь нормально. Почему? Не научился там так говорить?