— Я с кем разговариваю? — послышался голос.

Приготовив на всякий случай все свое разочарование, я обернулась и обалдела. Надо мной возвышался темноволосый мужчина. Красоту таких мужчин проще всего передать не словами, а прилипшими к потолку женскими трусами. Я была уверена, что мои придется отдирать шпателем вместе с плиткой.

— Здравствуйте, — улыбнулась я.

Мне казалось, что он сбежал с какого-то подиума, срывая с себя целлофан и бантики. И тут моя улыбка померкла. В его руках появилась свернутая газета.

— Мне нужна няня для активного ребенка, — начал незнакомец тем самым бархатистым голосом, от которого женская самооценка начинает мурчать, как кошка.

— Простите, но там сокращение, — начала оправдываться я. — Надеюсь, что не думаете, что…

— Не перебивай, — произнес незнакомец. Моя самооценка вздохнула, осматривая красавца, и поняла, что мы перебьемся. — Я еще не закончил. Мне нужна няня для очень активного ребенка. Но есть правила, которые вы обязаны выполнять. О них позже. Первое правило вы уже не выполнили. Вы опоздали на десять минут.

Внезапно он смилостивился, протягивая мне руку.

— Пройдемте. Если вам тяжело, я могу понести вашу сумочку, — произнес незнакомец.

Я осторожно передумала ему отдавать сумку, идя в сторону мрачноватого дома. Позади меня слышались шаги, от которых сердце почему-то замирало. Старая дверь ворчливо скрипнула, пока я вежливо вытирала ноги об несуществующий коврик.

— Сюда, — произнес красавец-незнакомец. «Маньяк!», — почему-то пронеслось в голове. «Ага!», — обрадовалась самооценка. Таким маньякам нужно сидеть исключительно в темных кустах, прячась от одиноких женщин с кризисом в личной жизни. Если он маньяк, то ему достаточно просто выйти в темном парке. Жертвы не просто набегут сами. Но еще и подерутся.

Неожиданно меня резко схватили за руку. У меня по коже пробежали щекотливые мурашки. Я смотрела на свое тонкое и хрупкое запястье, в огромной чужой руке. Какой-то странный, неподдающийся никакой логике, животный и первобытный ужас заставил меня дернуться.

Незнакомец спокойно возвышался надо мной, сжимая мое запястье, пока я пыталась вырваться.

— Помогите! — закричала я, скорее ради приличия. Вот что делает с женщинами долгое отсутствие мужского внимания.

— Помогаю, — произнес тот самый бархатистый голос, пока я пыталась разжать его пальцы.

— Убивают! — пронзительно взвизгнула я, огрев его сумкой. Вокруг нас появился вихрь из какой-то паутины. Серебристые нити окутывали нас. Я даже замерла, не веря своим глазам.

— Ваше Величество, — послышался голос позади меня, а пальцы-тиски разжались. — Я вы уже вернулись? Так быстро?

Я стояла в самом центре огромного зала. Или мне так казалось. Я еще не поняла. Возможно, именно сейчас я лежу без сознания на грязном полу старого дома. И невольно участвую в грязном деле.

Вспомнив очаровательное лицо незнакомца, мне стало вдвойне обидно. В этот ответственный момент у стула больше шансов получить оргазм, чем у меня. Придется идти в полицию, чтобы они выяснили все подробности. «Поймайте мне его!», — жалобно просит одинокая женщина, со слезами на глазах перечитывая интригующий протокол. «Замените все на домашний арест!», — умоляет та самая очень одинокая женщина. А сама вспоминает, какая из батарей в ее квартире самая прочная и где взять хорошие наручники. «Обещаю, он больше не будет маньячить!». И после скромной улыбки добавляет. «Теперь маньячить буду я!».

Зал напоминал оперу, картинную галерею и королевский дворец одновременно. От картинной галереи были огромные портреты в роскошных золотых рамах. От королевского дворца — трон с лежащей на ней короной. Оперу я обеспечивала самостоятельно, продолжая оглушительно орать на повышенных тонах: «Ааааа!».

Единственным оружием женщины в большинстве своем является громкий и пронзительный крик. От крика, звенящего в стеклах и ушах слабонервные маньяки должны броситься с покаянием на колени. А самые слабонервные — сбегать за шоколадкой и проводить домой. По дороге они должны рвать все попадающиеся цветы и рассказывать бородатые анекдоты.

Я опомнилась. Опера тут же прекратилась и наступила тишина. Вместо заслуженных аплодисментов послышались громыхающие шаги.

— Досмотреть! Я не хочу, чтобы наследнику что-то угрожало, — послышался четкий приказ.

Мою сумку грубым рывком все-таки вырвали у меня из рук.

Сейчас меня оштрафуют за превышение скорости моргания. Дворец не исчезал. Все оставалось на своих местах. И меня это удивляло.

Моя сумка упала под ноги крепким мужикам в черных доспехах. На их доспехах был изображен серебристый паук. Вид у них был доброжелательный. Настолько, что хамовитая охрана гипермаркетов и вышибалы в солидных заведениях записывалась к ним на курсы по «доброжелательности».