– Не хотим мы к паукам!
– девочка топнула на гида ногой.
– Мы хотим посмотреть Запертую Дверь!

У выхода из тоннеля их ждал киберрикша - такой же старательно помятый и облупленный, как и гид.

И заскрипели непривычно большие, вихляющиеся колеса, зашуршал под лысыми шинами растрескавшийся, зарастающий спорышом бетон, а гид все гнусил о конструкциях киберрикш трехсотлетней давности, о живой массе спорыша на квадратном метре бетонного покрытия...

А по сторонам - причудливые серые громады, первоначальную форму которых подчас уже трудно было угадать, нависали над дорогой отвесными обрывами узких ущелий, глядели пустыми глазницами оконных провалов, топили подножья в зарослях терновника, черные безлистые ветви которого корчились, как черные трещины на серых обветшалых стенах, упирающихся вершинами в плоское и низкое осеннее небо. Небо серое, как эти стены, как бетон под колесами.

Мир мертвого времени. Мир могучей трехсотлетней тишины, сквозь толщу которой пугливо пробились звуки - жалкое, расхлябанное дребезжание рикши и неумолкающая болтовня гида... Мир, воздух которого столетиями пропитывался неповторимым, дурманящим запахом сырого бетона, влажной травы, пыли, истлевающего дерева... И здесь, в этом мире, устроить шутовской маскарад ряженых под старину механизмов! Фальшь. Осквернение праха.

Она оказалась невысокой и узкой, эта старая потрескавшаяся дверь из непривычного материала, покрытая струпьями краски, давно утратившей первоначальный цвет. Девочка смотрела на дверь, приоткрыв рот и округлив глаза. Ее взгляд медленно скользил по фигурной, позеленевшей от времени ручке, по ржавой железной полосе, пересекавшей дверь из угла в угол, по неуклюжему приспособлению с ручкой и нелепой формы отверстием, подвешенному к этой полосе. А гид рассказывал о замках, о том, сколько веков назад они вышли из употребления, о том, что такое "английский" и что такое "амбарный". А отец поглядывал на часы.

Девочка перевела дыхание и спросила:

– А что там, за дверью?

– Данных о том, что находится за Запретной Дверью, не имеется. Достоверно известно только, что она была заперта после после выхода из употребления замков, - отреагировал гид.
– Тот замок, который вы видите на Двери, изготовлен вручную. Его возраст оценивается, примерно, в триста пятьдесят лет. Таким образом, к моменту его установления на Двери город уже был покинут обитателями.

Девочка посмотрела на гида:

– А почему их нету?

Гид несколько опешил:

– Простите, кого "их"?

– Ну, этих... Данных...

– Извините, но ваши вопросы несколько расплывчаты...
– гид отодвинулся.
– Я был бы вам крайне признателен, если бы вы потрудились несколько конкретизировать их...

Девочка снова повернулась к двери:

– Разве за все это время никто-никто туда не входил?

– Данных не имеется, - растерянно проговорил гид. И замолчал. Впервые за всю экскурсию.

Отец поспешил ему на помощь:

– Ну что ты говоришь, детка? Пойми, ведь кто-то эту дверь не просто закрыл, а даже запер. Запер, хотя замки к этому времени вышли из употребления! Значит, туда нельзя входить. Понимаешь? Нельзя!

– Но разве никому не интересно, что там?

– Ну как ты не понимаешь? Конечно, и мне, и каждому кто видел эту дверь, и даже, наверное, нашему гиду, очень интересно узнать, что там, за ней. Но она заперта, и, значит, входить туда нельзя. А тот, кто ее запер, уже давно умер, и, значит, снять запрет некому. Так как же можно туда войти?

– А если там что-то страшное, которое выйдет само и всем сделает плохо?

– А если нет? Как сможет жить дальше человек, который, пусть даже из самых лучших побуждений, нарушит запрет и войдет, если окажется, что он сделал это зря? Подумай об этом. И пойдем-ка домой, детка. Мне надо работать.

Когда они подошли к рикше, девочка сильно потянула отца за руку:

– Па-а-ап! Ну папа же!

– Ну, в чем дело?
– наклонился к ней отец. Девочка, приподнявшись на цыпочки, что-то зашептала ему в ухо.

– Ах, вот оно что, - отец растерянно обернулся к гиду.
– Где тут у вас...

– Я понял, - гид снова стал все тем же болтливым и самоуверенным обладателем сочного баритона.
– Я сейчас провожу. Подобные пункты имеются на территории нашего заповедника повсеместно и в большом количестве. Полный комфорт для посетителей - вот наш девиз. Вы, девочка, следуйте за мной, а вы, пожалуйста, подождите нас здесь.

Когда они углубились в заросли терновника настолько, что отец уже не мог их видеть, девочка прервала гида, начавшего рассказывать о принципе действия того пункта, в который они направлялись, и о том, чем он отличается от подобных пунктов трехсотлетней давности.

– Спасибо, - сказала она.
– Дальше я сама. Я найду. Я уже здесь была. А вы, пожалуйста, пока расскажите моему папе что-нибудь о Правилах. Ему это очень интересно.

– Понял. С удовольствием удовлетворю вашу просьбу, - гид почти мурлыкал то удовольствия.
– Не хвастаясь, замечу, что объем моих знаний в этой области весьма обширен.

Некоторое время девочка стояла там, где ее оставил гид и, ехидно улыбаясь, прислушивалась, как он бубнит за кустами о Великой Угрозе, о Хартии, о роли Правил в нашей жизни - о вещах, известных каждому чуть ли не с рождения.