А напоследок я скажу…
вернуться

Ахмадулина Белла Ахатовна
Шрифт:

«Жилось мне весело и шибко…»

Жилось мне весело и шибко.Ты шел в заснеженном плаще,и вдруг зеленый ветер шиправздымал косынку на плече.А был ты мне ни друг, ни недруг.Но вот бревно. Под ним река.В реке, в ее ноябрьских недрах,займется пламенем рука.«А глубоко?» – «Попробуй смеряй!» –Смеюсь, зубами лист беруи говорю: «Ты парень смелый.Пройдись по этому бревну».Ого! – тревоги выраженьев твоей руке. Дрожит рука.Ресниц густое ворошеньенад замиранием зрачка.А я иду (сначала боком), –о, поскорей бы, поскорей! –над темным холодом, над бойкимозябшим ходом пескарей.А ты проходишь по перрону,закрыв лицо воротником,и тлеющую папиросув снегу кончаешь каблуком.50-е

«Чем отличаюсь я от женщины с цветком…»

Чем отличаюсь я от женщины с цветком,от девочки, которая смеется,которая играет перстеньком,а перстенёк ей в руки не дается?Я отличаюсь комнатой с обоями,где так сижу я на исходе дняи женщина с манжетами собольиминадменный взгляд отводит от меня.Как я жалею взгляд ее надменный,и я боюсь, боюсь ее спугнуть,когда она над пепельницей меднойсклоняется, чтоб пепел отряхнуть.О, Господи, как я ее жалею,плечо ее, понурое плечо,и беленькую тоненькую шею,которой так под мехом горячо!И я боюсь, что вдруг она заплачет,что губы ее страшно закричат,что руки в рукава она запрячети бусинки по полу застучат…50-е

Сны о Грузии

Сны о Грузии – вот радость!И под утро так чиставиноградовая сладость,осенившая уста.Ни о чем я не жалею,ничего я не хочу –в золотом Свети-Цховелиставлю бедную свечу.Малым камушкам во Мцхетавоздаю хвалу и честь.Господи, пусть будет этовечно так, как ныне есть.Пусть всегда мне будут в новостьи колдуют надо мнойродины родной суровость,нежность родины чужой.1960

Свеча

Геннадию Шпаликову

Всего-то – чтоб была свеча,свеча простая, восковая,и старомодность вековаятак станет в памяти свежа.И поспешит твое перок той грамоте витиеватой,разумной и замысловатой,и ляжет на душу добро.Уже ты мыслишь о друзьяхвсё чаще, способом старинным,и сталактитом стеариннымзаймешься с нежностью в глазах.И Пушкин ласково глядит,и ночь прошла, и гаснут свечи,и нежный вкус родимой речитак чисто губы холодит.1960

Апрель

Вот девочки – им хочется любви.Вот мальчики – им хочется в походы.В апреле изменения погодыобъединяют всех людей с людьми.О новый месяц, новый государь,так ищешь ты к себе расположенья,так ты бываешь щедр на одолженья,к амнистиям склоняя календарь.Да, выручишь ты реки из оков,приблизишь ты любое отдаленье,безумному даруешь просветленьеи исцелишь недуги стариков.Лишь мне твоей пощады не дано.Нет алчности просить тебя об этом.Ты спрашиваешь – медлю я с ответоми свет гашу, и в комнате темно.1960

«Мы расстаемся – и одновременно…»

Мы расстаемся – и одновременноовладевает миром перемена,и страсть к измене так в нём велика,что берегами брезгает река,охладевают к небу облака,кивает правой левая рукаи ей надменно говорит: – Пока!Апрель уже не предвещает мая,да, мая не видать вам никогда,и распадается иван-да-марья.О, желтого и синего вражда!Свои растенья вытравляет лето,долготы отстранились от широт,и белого не существует цвета –остались семь его цветных сирот.Природа подвергается разрухе,отливы превращаются в прибой,и молкнут звуки – по вине разлукименя с тобой.1960

Прощание

А напоследок я скажу:прощай, любить не обязуйся.С ума схожу. Иль восхожук высокой степени безумства.Как ты любил? – ты пригубилпогибели. Не в этом дело.Как ты любил? – ты погубил,но погубил так неумело.Жестокость промаха… О, неттебе прощенья. Живо телои бродит, видит белый свет,но тело мое опустело.Работу малую високеще вершит. Но пали руки,и стайкою, наискосок,уходят запахи и звуки.1960

«Кто знает – вечность или миг…»

Веничке Ерофееву

Кто знает – вечность или мигмне предстоит бродить по свету.За этот миг иль вечность этуравно благодарю я мир.Что б ни случилось, не кляну,а лишь благословляю лёгкость:твоей печали мимолётность,моей кончины тишину.1960