Не зря мы сюда не ходили. Сквозь плывущее сознание я осмотрел комнату, в которой оказался. Какие–то стенды, трубки, экраны. Немного света искрами пробежалось по трубкам, перескочило на экраны и редкими волнами разбежалось по стенам небольшой комнаты, в которой я оказался непонятно как. Ужас осязаемыми руками прошелся по моей спине, взъерошил короткий ёжик моих с самого детства белых волос, невесомым порывом прикоснулся к лицу. Боль, которая проникла в голову, нарастала, пока не стала на порядок сильнее, чем моя слабость, чем желание стоять ровно. Даже, сильнее, чем желание уйти как можно дальше, чтобы последний раз всем насолить. Но боль так и не смогла стать сильнее моей воли.

Поэтому я не рухнул на колени, сжав голову руками, как этого хотел всей своей душой, а шагнул к стене, уперся в неё ладонями и прижался лбом. К холодной стене.

На колени вставать нельзя. Никогда. Можно упасть, потому что потом можно встать. Но на колени — никогда. А сейчас и падать нельзя. Потому что сил встать уже нет. Нужно идти. Но идти было уже некуда. Сквозь плывущее сознание я успел заметить, что комната замкнута и не имеет дверей. Я пришел. Не знаю куда, но пришел. Если тут нет дверей, меня не найдут. А если меня не найдут, значит, для других я буду жив. И Толстый, и вся его банда будут бояться, что я приду и отомщу им. И моему третьему воспитаннику будет проще.

В то мгновение, когда боль исчезла, а парализующий страх отпустил моё сознание, мне показалось, что от облегчения я упал. Упал вперед, прямо, как стоял, потому что стена, в которую я упирался лбом, добавив к четырем точкам опоры пятую, вдруг исчезла. Была, и не стало. И точек опоры у меня осталось только две. А этого было мало. Так как даже с тремя я не мог стоять ещё на первом этаже.

Резкая вспышка света перед полной тьмой, затопившей сознание, высветила яркую зеленую траву и высоченные деревья. Потом мелькнуло глубокое синее небо, и резкий удар выбил из меня дух.

— Как вы могли прохлопать лабораторию?! — орал на поджарого, одетого в строгий полицейский синий китель, фуражку, штаны с тройными красными лампасами и форменные сапоги лощёный хлыщ в гражданском, — это уму непостижимо! В черте города, законсервированная лаборатория! А если бы что случилось? Как вы вообще работаете?

Судя по тому, с каким видом сотрудник полиции сносил гнев своего «собеседника», этот господин имел право и не на такое. Тем более действительно вышел конфуз.

Лаборатория Скрывающихся, вот уже тридцать лет как уничтоженной секты. Тридцать лет назад, после её уничтожения половина полицейских и вся армия княжества прочесала частым гребнем всю территорию и нашли и ликвидировали, где–то взорвав, где–то залив первородным огнём, где–то просто забетонировав всё, что, так или иначе, относилось к секте. На это ушло более десяти лет. Чем она была так опасна, эта секта, полицейский не знал, и знать не хотел, ему достаточно было воли Князя и примеров судьбы тех, кто лез не в своё дело.

И вот. На его территории. Лаборатория. Хуже только Фабрика. Но тогда её бы обнаружили намного раньше. Фабрики не умеют ждать. А вот лаборатории умеют.

— Господин офицер! — полицейскому оставалось только давить на то, что лаборатория давно мертва, — тут дети играют уже больше десяти лет. Это просто старый полуразвалившийся дом с привидениями!

— Ты идиот?! — взвился лощёный офицер, — ты представляешь, что могло бы случиться, если бы это была рабочая лаборатория???

И в этот момент по нервам всех собравшихся, а это не много ни мало два взвода оцепления и полицейская поисковая рота, стегануло ужасом и отключилась вся техника в радиусе нескольких сотен метров.

Сердце полицейского рухнуло в пятки. Волна! Чёртова лаборатория оказалась рабочей и подвезла напоследок. О всеблагие Высшие! Только бы не прорыв!

Реакция лощёного офицера была мгновенна. Шаг в сторону от полицейского — для техники нужен простор. Вдох, концентрация энергии в контрольных узлах. Визуализация опорных точек. Доля секунды и техника «акустический резонанс» низшего, первого уровня подготовлена. С небольшим уколом боли в горле, энергетическая вязь техники впитывается в живые ткани, обеспечивая многократное усиление генерируемых звуковых волн.

— Внимание! Ситуация Альфа–Семь! Повторяю! Альфа–Семь! — голос офицера, многократно усиленный техникой разнесся по округе и был услышан всеми, кто находился в радиусе трёхсот метров.

Хоть импульс запуска оборудования, расположенного где то глубоко под ногами собравшихся, почувствовали все и всплеск чужеродной энергии тоже никто бы не смог проигнорировать, он, как старший офицер в округе и, что самое главное, квалифицированный «видящий», смог по кратким мгновениям липкого ощущения, практически мгновенно идентифицировать угрозу. О чем и информировал всех, кто попал в радиус действия его техники.