– Нужно сформировать групп пять. И отправить их по этим направлениям.

Сергей подошёл и молча слушал. Его никто не прогонял, и, кажется, что даже внимания на него не обращали.

Вокруг этой группы постепенно собиралась молодежь.

В конце концов молодёжь сформировала четырнадцать групп, которые должны были по две идти в каждое место с разных сторон, где, как предполагалась, была или будет проведена акция вегетариан.

Одну из групп, состоявшую из пяти человек, возглавила Марго. В основном это была молодёжь от двадцати до двадцати пяти лет.

Сергей слушал всё это, пытаясь разжевать несколько диких груш, высохших с прошлого года, которые ему и Юле принёс вставший раньше Давид.

Давид же рассказал Сергею, что почти на опушке леса, куда он и другие ходили искать что-то съедобное, нашли повесившегося мужчину.

Был ли он из тех, кто вчера освободился, и кто он вообще, никто не знал. Но он был наг.

Стало ясно, что просто освобождение со столбиков никого не спасет.

Сергей подошёл к Марго.

– Нужно собрать общее собрание.

– …?

– Вы ведь не задумывались, что делать дальше? Какая стратегия, и какие планы? Планы не только на сегодня? Людям нужно знать. Нужно внушить, что жизнь не кончилась. Нужно их занять чем-то кроме воспоминаний об утерянном рае. Но последнего никому не говори. Хорошо?

– Хорошо, папа. Я сейчас поговорю с ребятами.

Несмотря на то, что вчера первым освободился он, и никто даже не знал, были ли ещё случаи, когда кому-то удалось освободиться, Сергей воспринимался этой молодёжью только как папа Марго, которую эта молодёжь очень уважала.

Когда мужчины, которых удалось собрать, и молодёжь собрались на косогоре у берега и как-то расселись, Сергей стал внизу, у ручья, и начал свое выступление.

– То, что молодёжь решила освобождать тех, кто еще на столбиках в других местах правильно. Но я хочу, чтобы все поняли, в какой ситуации мы оказались, и что нам делать кроме этого. Делать организованно. По одному и без плана действий нам не выжить.

Дело даже не в морали, хотя и в ней. Чем больше мы освободим попавших на столбики плотоядных людей, тем больше у нас шансов выжить. Хотя шансов не так уж много.

Те, кто сегодня уходит на спасательные операции, должны вернуться в то место, которое старшим групп, я укажу перед их выходом. Нельзя исключить, что какая-то группа попадет в плен.

На месте мы оставаться не будем. Те, кто не задействован в акциях по освобождению, должны будут сделать многое другое. Но первое: все должны вооружиться палками, кольями или чем-то вроде копий. Это не сильно поможет против парализаторов. Но человек с парализатором, не может справиться с группой, вооружённой копьями.

Те, кто идёт на акции, должны себе отдавать отчет, что, хоть вегетариане, если это не клонированные, слабы физически, у них могут быть парализаторы. Ваше преимущество – неожиданность. Вегетариане не знают о нашем освобождении или пока не знают. Нужно это незнание сохранить как можно дольше. Любой встретившийся вегетарианин должен быть убит и принесён сюда, но так, чтобы следов не осталось. Нам нужно выжить. Да и другого калорийного корма уже нет, так что не… – он поперхнулся, – брезговать не придётся. Нужно это осознать.

При этих словах, слушавшие напряглись.

Возражать было нечего, но представить, как они будут есть человека, пусть и вегетарианина, никто не мог.

– Мужчины, которые не идут на акции освобождения делятся на две группы, – продолжал Сергей. – Группа охраны и поисковая группа. Нужно икать любые предметы материального быта. Они могут нам пригодиться.

Наш вид поставлен на грань уничтожения. И наши жизни тоже. Вегетариане наши безусловные враги. При встрече уничтожать без переговоров.

Запомните: от каждого из вас зависит, выживем мы все или нет. Не упустите наш единственный шанс.

Кольями двадцать миллиардов не перебить. Поэтому всех биологов, которые здесь и которые возможно ещё есть в лагере, прошу найти меня через час. А группы освобождения могут идти ломать колья, копья и что ещё взбредет в голову. И не забудьте о маскировке.

Наверно потому, что никто не представлял, что делать дальше, Сергея слушали внимательно и не возражали.

Для оказавшихся на столбиках, как животные, это было такой неожиданностью, и то, что они могли бы это предвидеть, сильно деморализовало. Всем было понятно, что в своё жильё им не вернуться, не доделанные в прошлой жизни дела не доделать, исследования не завершить и отдыхать, куда планировали, не поехать.