Друг мой, тот предмет, похожий на телевизор ты тоже помнишь. В предыдущей книге я рассказывал, что, когда комнату на улице «Советской», в которой мы жили смыло дождем, телевизор тоже остался под водой. Именно в тот подвал мы и переехали, когда дядя Мирзаджан нас вышвырнул. Возможно, это был самый долговечный и уцелевший с советских времен черно-белый телевизор в нашей столице. И который канул в небытие в подвале здания на «Советской».

Ну, вот… Это и была моя история. Вернее, эпизод из прошлой жизни. Такие моменты бывают в жизни каждого человека…

Молчишь, чтобы не обидеть меня? Но я чувствую, что много говорю о себе. Все, конец! Обещаю! Перехожу к жизненной истории Сабины, Дениз, Фирузы, Мурада, Мансур бека, Айсель, Оксаны, Питера, Марьям и Сары…

Несмотря на то, что судьбы этих людей очень отличаются друг от друга, у них были ценности, объединяющие их. В их жизни была и горечь, и радость… Они пережили как неудачи и разочарования, так и победы. Каждый из них в разное время сталкивался с различными трудностями, испытаниями судьбы. Мне можешь не признаваться, но, я уверен, все время внутри светила надежда. Ты тоже скажешь: да, такое имело место и в моей жизни. А надежда на то, что…

И НАСТУПИТ ДЕНЬ…

Надежды умирают

Надежды умирают в людях, на которых надеялся…

Весной бакинский бульвар, прекрасный во все времена года, обретает особенный облик. Прохладный, легкий, весенний ветерок дарит странное чувство спокойствия. Мурад пришел сюда, чтобы разобраться с мыслями, очистить душу. Хотя он и смотрел на чаек, бьющихся об волны голубого моря в надежде найти лакомство, мысли его были далеко. Он думал о тех временах, когда у него не было ничего и никого. Морской бриз напоминал ему гору «Ниял», в объятиях которой находилась деревня Лахидж и легкий весенний ветер ущелья Вахми, на склоне горы Гюмушдаг (Серебренная гора – прим. редактора), ослепительно отражающей лучи солнца в течение всего дня. В одно мгновенье перед глазами пронеслись детские воспоминания, время, когда он мчался вверх и вниз по ущелью. Впервые сила мысли заставила его вернуться в дни такие далекие, как будто все это было вчера. Тогда все это казалось ему красочным, разноцветным. Как будто, весь мир был как на ладони. Так сказать, море было по колено. В начале все было прекрасно. Но, потом… А потом внезапно все потухло, все вокруг покрылось тьмой. Улыбка на лице Мурада застыла. Еще в студенческие годы, в течение одного года скончались и мать, и отец. Вместе с ними, как будто были похоронены и все надежды Мурада. И сейчас он чувствовал себя в весьма безнадежной, безвыходной ситуации. Сердце было наполнено печалью. Душевная разлука с селами, в которые давно он не ступал ногой, нагоняла тоску…

Впервые он чувствовал себя таким немощным, слабым, бедным. Крики чаек накрывали все вокруг. Мурад резко встал и быстрыми шагами направился к своему автомобилю последней модели, купленному два месяца назад. Он направлялся в Лахидж, в родное село, расположенное в 182 км от Баку.

То, что Мурад и Сабина учились в одном и том же университете, было не единственным, что их объединяло. На самом деле сюрпризы их судеб, полных неожиданностей, еще не заканчивались тем, что столкнули их в самый важный, решающий момент жизни. Они и в мыслях не могли бы себе представить себе, что несмотря на расставание, они снова сойдутся в одной семье. Но, об этом чуть позже…

Когда Мурад добрался до своего дома в Лахидж, еще не стемнело. Он прокручивал мысленно прошедшие годы, размышлял об истории своей жизни и Сабины.

Несмотря на то, что у каждого своя история жизни, автором, все же является не сам человек, а совершенно иная сила. Он задумался, озираясь в библиотеку, которая была для него памятью о детстве. Когда он успел дойти до этого возраста? Каким образом он стал участником, непосредственным героем жизненной истории, полной странностями, и которая не поместилась бы не только в эту библиотеку, но и во все библиотеки мира?

Мурад взял одну из своих книг и начал листать, как будто перечитывал свое прошлое, и вдруг почему-то вспомнил своего старого друга и земляка Гаджи Горгуда (Гаджи – религиозный ранг, присваивается совершившим паломничество в Мекку). О нем так много говорили, что Мурад не знал, надеяться на него или нет. Говорили, что жизнь его тоже судьба не жаловала.

Несмотря на то, что Гаджи Горгуд был известен как «святее святых», в свое время ему пришлось многое пережить. Но, до сих пор никто его не видел его безнадежным и беспомощным. Рассказывали, что до такого почетного ранга он поднялся с честью и гордостью, благодаря надежде и вере…

Мурад слышал, что даже в годы, когда испытывал материальные трудности, Гаджи Горгуд проявлял отцовскую заботу об одной девочке, живущей в детском доме. Он обнаружил малютку у дверей мечети, где был ахундом (настоятель мечети – прим. редактора) и передал в детский дом. Но, до совершеннолетия он стал моральным отцом для той девочки и даже дал ей свою фамилию, чем сыграл важную роль в ее судьбе. “Говорят, что Гаджи Горгуд все еще перечисляет 30 процентов своей пенсии на счет детского дома», – вспомнил Мурад.

Мурада в Лахидж вернуло не только то, что он потерял работу, что мир, который он построил для себя, рухнул в миг как костяшки домино. У него было много вопросов к Гаджи Горгуду. За те годы, что Мурад знал Горгуда, он слышал о том, скольким людям тот стал опорой, скольким людям помог найти в жизни свой насущный хлеб. Но, несмотря на это Гаджи Горгуд не стремился к встрече с людьми, которым когда-то помог, наоборот, сторонился их. Не случайно, что он обосновался в Лахидже в имении, построенном еще в XIV веке и доставшимся ему от деда. Несмотря на прошествии веков, это двухэтажное строение с двумя балконами выглядело величественно и было достаточно большим, вместительным. В имении, в котором были также подсобные помещения, было все необходимое для своего времени. Тут был даже маленький караван-сарай для конюхов. Позже Гаджи сделал из помещения караван-сарая красивую библиотеку. По прошествии времени имение тоже было облагорожено и приведено в соответствие с современными требованиями.