– Кто не знает, познакомьтесь дамы, - усмехаюсь я, когда мерзкая баба оказывается рядом со мной на коленях, - это Анда, временная действующая глава северного ковена.

Бабу у моих ног корчит и корежит от страха. За те несколько часов, что над ней висит бурубуру, ведьма успела пройти через собственный ад и за ее вменяемость я уже не ручаюсь.

Одежда порвана, лицо в крови и царапинах, сорваны ногти – сама постаралась. От самоуверенной суки остались только воспоминания.

– Что ты с ней сделал?! Как ты… - повышает голос кто-то из южных и воздух наполняется густым запахом каких-то фруктов.

Левую руку дергает сильнее.

Что за…

Я веду плечами, смотрю на сжавшую кулаки северную за дальним столом. Ту самую молодую северную. Она кажется безразличной. В отличие от тех, кто рядом с ней. Эти явно давятся проклятиями.

– Анда сегодняшней ночью создала сиркленавдед, само собой, создавала не одна, думаю, ради какой цели объяснять не имеет смысла. Так вот, чтобы снять сразу несколько вопросов, поясняю: верхушка северного ковена мертва, круг их мертвых значительно поредел. Эта, - пинаю я носком туфли корчащуюся и дрожащую тварь, - тоже сдохнет уже сегодня. А теперь то, собственно, ради чего я вас собрал. Новая верховная северного ковена под моей защитой, и я убью каждую, кто попробует к ней сунуться.

– Так уж и каждую? – скрещивает руки на груди южная. – А сил-то хватит, искатель?

Вот серьезно, я действительно не понимаю баб, что эта за страсть к саморазрушению? Феминистки всех стран объединяйтесь?

– Замолчи, Аглая, - качает седой головой Данеш, - не позорься. Или ты не чувствуешь, под чьей луной ходит Шелкопряд? Или не понимаешь, что…

– Ты стара и слепа, ведьма, - огрызается южная. – Стала слабой. С какой стати нам подчиняться мужчине? Что же до северного… Анда – всегда была тупой и заносчивой. Марина зря держала ее так близко к себе, - плюет она на пол.

Данеш собирается исторгнуть что-то колкое в ответ, что-то ядовитое, но я лишь качаю головой.

 - Попробуй, южная, - пожимаю плечами и щелкаю пальцами. – Проверь меня.

Ведьму, валяющуюся на полу, прижимает к барной стойке. С громким хрустом ломаются ее руки и ноги, кости рвут кожу и остатки одежды, кровь темными пятнами проступает на ткани, капает на пол. Северная теперь как поломанная Барби. И бурубуру продолжает наполнять ее сознание картинками, страшнее которых баба никогда не видела. Пол «Безнадеги» радостно впитывает пролитую еще живую кровь. Кровь, наполненную раскаленной силой.

Еще один щелчок пальцев, и каждая кость в теле северной сломана. Хруст слышен достаточно отчетливо, чтобы заставить нескольких ведьм отвернуться.

А северная орет. Плюется кровью и орет, захлебывается криками и соплями, корчится, дергается, на лице болезненная гримаса, вены на шее вздуты. Она пробует двигаться, пошевелить хотя бы пальцем, но сломанные руки не слушаются, сломанные пальцы – тем более, и ведьма лишь неуклюже подрагивает, жалко скулит.

У тех, кто еще смотрит на свою «сестру», взгляд полон унизительной жалости и отвращения.

– Я предупредил, - в последний раз щелкаю пальцами и сворачиваю жирную шею, труп валится в сторону бледного Вэла. – Верьте мне, когда я говорю, что то, что вы сейчас видели, не самое страшное, что я могу сделать.

На миг воцаряется тишина.

– Я верю тебе, Шелкопряд, - первой подает голос Данеш, сопровождая кивок очередным глухим ударом трости. – И я обещаю, что восточный ковен не тронет… - едва заметная запинка и легкая улыбка на кончиках губ, - новую верховную.

– Хорошо, Данеш.

– Мы не будем давать никаких обещаний, - поднимается на ноги южная, следом встают три ее собачки. – За представление, благодарю, впрочем, как и за избавление от Анды.

Южная храбрится, но «Безнадега» чувствует ее страх. Я доволен результатом, был бы еще довольнее, если бы не дергало руку.

Не понимаю, что происходит.

Следом за южным ковеном бар покидает западный. Они чуть более сдержаны в своих словах, движениях и обещаниях. Их верховная косится то на Данеш, то на мертвую северную.

– Мы не полезем, - останавливается в дверях ведьма, - если для нас не будет угрозы.

Я киваю. Такой ответ меня пока устроит.

В зале остаются Данеш с Мизуки, та самая девчонка и еще три северные ведьмы.

– Можем мы забрать ее тело? – спрашивает блондинка из северных, указывая головой на труп. Она высокая, кажется спокойной, красивая. Спину держит прямо, смотрит мне в глаза.

– Можете.

– Увидеть нашу новую верховную?

– Пока нет, - качаю головой.

– Она наша верховная, - выделяет ведьма голосом «наша».