Поэма на двоих

"Поэма на двоих", конечно, о любви. Но и не только. Она про нашу современную жизнь: человеческие достоинства и пороки, политику, бюрократизм, алчность и другие атрибуты "Новой России". А главное о том, как любовь преодолевает все преграды, делает людей счастливыми и наполняет жизнь смыслом.
"И снова в путь, неся надежды,
как древко или же в груди.
Оберегая словно вежды,
то, что сумел уже пройти.
Одолевая жизнь - иди.

Пером и помыслом Поэтатому назад почти два века,явился в мир не наш «герой».Его взрастили царский стройи нравы общества иного.На просвещённый взгляд – больногодворянством, нищенским селом,оброчным, крепостным трудом…Мои непрошенные виршисравнят жуира стариныс теперешним из той же нишии той же, но другой страны.И два различных государства,что нынче и былое царство.Но этой темы лишь коснусь.Лишь может в будущем вернусь.Я не историк, не политикили набивший руку критик.И пусть меня не укорят,что свой на всё имею взгляд. – Мой дядя, честь ему и слава,не позабыл родную кровь.Когда открылась снова ранапозвал племянника, чтоб вновьпобыл при нём на всякий случай.А между дел советы слушали как урок – не забывал,чтоб время зря не отбывал.Ведь старшим кажется нередко,что их советом дорожат.Взять под крыло дитя спешатони, как курицы наседки.Дитя уже за двадцать лет,он может сам давать совет. В конце двадцатого столетья,два брата бизнес завели.В разгар шального лихолетьяна них убийцу навели.Взорвал наймит обоих разом.Успев воспользоваться лазом,лишь дядя чудом уцелел.Окрепнув, племяша пригрел.Давно живёт в укромном замкеза трёхметровой высью стен.Сам добровольно выбрал пленв своей большом кирпичном «танке».Охрана чутко сторожит,от хлеба с маслом не бежит. Сейчас к нему племянник бравый«летит» на «Бумере [1] » своём,от впечатлений новых шалый.Машина он и окоёмслились в движении единомна перегоне очень длинноммеж Петербургом и Москвой.Как в старину гоньбы ямской.Окончен путь. Условным кодом —ворота – настежь, въезд открыт,с коляски тянется старик.Не мог своим идти он ходом.Объятья, поцелуй, слеза.И дяди грустные глаза. Читатель, если на досугезахочешь строки одолеть,пойми, что трудно жить в разлукеи без родных вблизи болеть.Я никому не прочу горя.Представлю нашего героя,чтоб познакомить и назвать,в главе неброско описать.У нас не близкое знакомство,далёк я от торговых сфер,где наглость, хватка, нюх афер,а часто роскошь и пижонство.Здесь не об этом разговор,в других местах им приговор. Покаюсь, грешен, что «герою» [2] я дал фамилию того,кто пресыщенья был слугою,не сделав в жизни ничего.Ведь знаем, много в этом миретех, кто живёт, к примеру, в Симе,другие, может быть, в Москве —однофамильцы не в родстве.Лишь в судный день, когда восстанемна звук архангела трубы,среди воскреснувших в рядысо свояками рядом станем.В толпе безропотных теней,найдём исток своих корней. Илья Онегин, был мальчишкой,когда я знал его отца,который пестовал сынишку,мечтая вырастить дельца.Сын был чуть более аршина — [3] взорвали отчую машину.Удел печальный ждал его,торжествовали рок и зло.Он не узнал тогда утраты.По воле моды и отца,учили в Англии мальца,неся немалые затраты.Вдали от родины, семьи,без дружбы, ласки и любви. Мы жили на одной площадке,когда хрущевский новоделстрану после армейской скаткив жилищный превратил задел.И, получив квартиры в доме,мы были рады, как обновепанельно – серому жилью,как франт французскому белью.И тут же принялись за дело:пилить, строгать и утеплять.Друг другу делом помогатьсноровисто иль неумело.Потом дороги разошлись,соседи новые нашлись.