Поэма Морфий

Любителям русской художественной литературы хорошо известно творчество Великого русского писателя М. А. Булгакова. Отдельное место в его творчестве занимает цикл рассказов и повестей, на основе собственного практического опыта земского врача. Первый медицинский опыт М.А. Булгакова, описанный в рассказах будет интересен новому поколению молодых людей, желающих посвятить себя медицине. А также тем читателям, которые бережно относятся к собственному здоровью и здоровью своих близкий, в том числе для понимания пагубного воздействия наркотических веществ на организм. Я поэкспериментировал, переведя их в рифмованную форму, объединив в поэму «Морфий» с сохранением сюжетов, отдельных слов и оборотов речи исходных произведений. Надеюсь, что данный подход к неувядающей классике, при прочтении поэмы «Морфий», даст читателям новые эмоции и ярких незабываемых впечатлений.

Кто не имелВозможности и опытаНа бричке ездитьМного вёрст и дён,Под монотонный ходСавраски топота,Тот не поймёт,Чем я обременён.Проехав сорок вёрстС лихвой за сутки,С Грачёвки и доМурьинской больницы,Я был разбит,И это вам не шутки,Окостенело тело,Ступни, ягодицы.Сентябрь шёлСемнадцатого года.Дождило,Неприглядная грязища.Пред взором всталаОбмякшая больница.Судьба сюда манила,Вот дырища?!Облупленные стены,Чернота окон,Всё навевало грустьИ вечную тоску.Возница выгрузилМой чемодан вдогон,Не отдавив чуть ногу,Враз, к броску.В уме мелькнуло:«Эх, прощай, столица,Большой театр,Прохожих вереница.«Привет тебе,Приют невинный,Привет тебе,Приют священный»!»Возница крикнул:– Эй, кто тут?! Эгей! —Руками хлопая,Что крылья петуха.– Я доктора привёз,Сюда скорей!Встречайте гостя,Он издалека…Тут в тёмных окнахФельдшерского домаМелькнули лица —Видно, показалось.Со скрипом дверьРаскрылась споро,И человек в пальтишкеРинулся, заждались… – Здравствуйте,Товарищ доктор!Мы ждали васДавным-давно!– Кто вы такой?– Да я Егорыч,И здешний сторожЗаодно.Схватив поклажуГостя мигом,Взвалив на плечи,Он понёс.Я, весь промокший,Хромал рядом:Куда же чёртМеня занёс?!А много льЧеловеку нужно?Огонь в печи —И весь уют?!В округе серость,Грязь и грустно —Глуши безмерныйАбсолют.Ещё мой юный видВ придачуМне отравлялАвторитет!Все удивлялись,Вот задача:– Вы, верно, врачИли студент?!В итогеЯ сидел на кухнеВ одних носкахПодле огня!Ботинки сохлиНа кадушке,Петух ощипанДля меня.С обедом кончив,Познакомился:Фельдшер – Демьян,Акушерки – Пелагея, Анна.Больницу обошёл я,Успокоился —Порядок идеальный,Всё шикарно!Я оценил:– О, инструмент прелестный!Демьян Лукич поддакнул:– Как же-с, да-с!Предшественник старался,Был хирург чудесный,И оперировалС утра до вечера подчас! Тут я облилсяХладным потом,В шкафу блеснулИз хрома инструмент!Я врач, один. Глушь.В горле комом.А я всего лишьИз Москвы студент.Палаты обойдя,Внизу зашли в аптеку,Там было всё,Что надобно врачу!А ЛеопольдБыл дока в этом,Из-за границыДаже зелье богачу.К ночи ЕгорычемНабит был сенникИ простынёй накрыт,Пора ко сну.Горела лампа в кабинете,Лился дождик,Я восхищалсяКнигами в шкафу!Я вспомнил про диплом,Свои пятёрки.И что просилИдти вторым врачом!А мне сказали:– Ничего, освоитесь!– А если грыжа,Роды, перелом…Ещё аппендицит,Трахеотомия,Да мало лиЧто надо врачевать?!Не отказался, жаль,О, Mamma Mia,Теперь придётсяДелом отвечать.Мой диалог с собойНе прекращался,Сомненья мучали:А вдруг не справлюсь я?!Хотя в деревняхНыне бездорожье,Мнут лён крестьяне —Им не до меня.Потом подумал:«Справочник же рядом,Помою рукиИ обдумаю вопрос!Давать рецепты будуЛишь простые:Салицилат натрия,Когда подагра в рост…» Часы стремилисьБлиже к ночи,Сомненья множилисьВо мне!Мой диалогНе стал корочеО всех болезняхВ полутьме.Ложись ты спать,Несчастный лекарь,Ведь утроВечера мудрей!Так диалог утихНа время,Сон захватилМой ум скорей…

* * *

Он так стремительноВлетел,Лишь петлиЛязгнули от двери.Аксинья бледная,Как мел,Стонала на плечахОт боли.Глаза безумны,Борода,Без шапкиИ тулуп овчины.Отец крестился,Умолял,Лбом бился в пол.А в чём причины?!– Спаси же, доктор!Помоги!За что мне этоНаказание?!Единственная!Упаси!!!Все деньгиЗабери заранее…– Так что случилось? —Крикнул я.Лицо моёПохолодело.Аксиньи бледный ликВ двериТревогуОбострил до предела!Утих он с окрикаИ мнеНа ухо прошептал:– Попала в мялку!Я удивился: – Это где?– Так лён мнут.Эх, нога пропала,Жалко… Лампа-молния горела,Освещая ярко стол.На клеёнке её тело,Часть ноги, как в щепки ствол.Коса русая до пола,Очень бледный цвет лица.Жизнь от шока еле тлела,Бедная красавица.В операционной на секундыВоцарилась тишина,Лишь за дверью чьи-то стукиЛбом по полу, мать честна.Фельдшер, увидав картину,Тут воскликнул только: – Мда!– Камфару, пинцет и шину, —Я скомандовал тогда.Аннушка склонилась к уху:– Доктор, тщетно – отойдёт!Жёстким окриком мгновенно:– Камфару! Она не ждёт!В голове ж моей вертелось:«Умирай же поскорей,Что с тобою буду делать,Я ж без опыта врачей?!»Угадавши мои мысли,Фельдшер шёпотом: – Помрёт!Покосившись, словно гризли,Он подумал: «Не спасёт…»Голова вмиг просветлилась,Я опять всем указал:– Скальпель, камфара, зажимы. —А что дальше, кто бы знал?!Без учебников, советовИ без помощи коллегПонял я, что надо делать:Ампутация – ответ…Хотя мысли так и вились:«Кровь потеряна давно,Под ножом умрёт, обидно,Ведь отцу не всё равно!»По команде все за дело,В кровь введён и кофеин.Обездвиженное тело,Всё впервые, гражданин!Острый нож коснулся плоти,Отсекая часть ноги,Вмиг зажим к сосуду крови,Бог теперь убереги!Швы вязались лигатурой,Ушивая плоти срез,Как в студенчестве натурой,Чтобы не пошёл абсцесс.Ожила краса-дивчина,Лишь торчит культя ноги,Есть тому одна причина —Верны, врач, твои шаги… Фельдшер в ухо еле слышно:– Лишь минуту проживёт.Я скомандовал, что нужно:– Гипс на ногу, всё пройдёт!Операцию закончив,Я пошёл мыть руки в тазе.– Вы, как Леопольд – достойный! —Аннушка была в экстазе!!!Все прониклись уважением,Посчитавши, что я практик.Я отнёсся с снисхождениемК их оценке профилактик.Уходя к себе в светлицу,Попросил, чтобы прислали,Коли вдруг помрёт девица,Повинюсь – наврачевали…

* * *

В двери тихо постучали,За окном зимы начало.Он вошёл, глаза сверкали,Всё лицо его сияло!А за ним и юбки шелест,Тут девица с костылями.Эх, красавица какая:Глаза, брови, губы алы!Лишь взглянувши на меня —Её щёки взял румянец.Я советовал в Москву,Где протез устроят даме!– Целуй руки! – ей отец.Я же просто растерялся.Удивительный конец,Пусть за жизнь и сомневался.Предо мной на костыляхДева свёрток развернула,Распахнув в своих руках —Вышитый петух, как мило!Вот что прятала онаПри обходах под подушкой?!Много лет сей дар потомБыл прелестною игрушкой… Тянулись дни в больнице N-ской,Я обвыкался с жизнью здешней.В деревнях было, как и прежде:Лён мяли, слякоть, бездорожье.Приёмы очень малолюдны,А вечера совсем свободны.Я занимался делом чудным,Читая книги беззаботно.За окнами то денно, нощно,Дождило, поразмыв что можно.Тоскливые погоды, точно,Ко сну склоняли невозможно.Зевнув и отложивши атласПо хирургическому делу,Я в спальню перешёл к кровати,Под шум дождя уснуло тело.Во сне привиделся наш фельдшерС щипцами для леченья зуба.Там пациентке из деревниС зубною болью было худо…Внезапно что-то громыхнуло,И я проснулся среди ночи,Стучали в двери за подмогой:– Скорее, роды, нету мочи!Тут сердце ёкнуло моментом.«Ну, началось!» – мелькнуло вдруг.Ни эту жизнь, без сантиментов,Лечить катаров всех недуг!Проблема – роды непростые,И что мне делать, как же быть?!Не пролистаешь Додерляйна,Чтобы всё верно разрешить!Накинувши пальто на плечи,Себя морально укрепив,Я под дождём бежал в больницуС надеждою на позитив.В больнице было оживление,То несмотря на час глухой!Горело сильно освещение,Сиделка с тазом, Боже мой.Из комнаты сочились стоны,И я в родильную вошёл.Там женщина подле иконы,В мучениях скрививши рот.– Ну-с, что такое?! – я промолвил.– Плод поперечно! – был ответ.Вопросы распирали голову,Пока мыл руки, ждал совет.– Та-ак! – протянул я. – Ну, посмотрим. —И стал ощупывать живот,Под акушерок одобрениеМой разум рыскал нужный ход!Осмотра внешнего здесь мало,Тянул мгновения как мог.Тут акушерка не стерпела:– На ножку нужен поворот!Повторно вымыв руки с мыломИ смазав пальцы йодом враз,Ощупывал я изнутри несмело,Мысль: «Додерляйна бы сейчас!»В уме припомнились картиныИз акушерской не напрасно:При ассистенте – ординаторы,Врачи, студенты, безопасно…В глазах мелькали те страницы —О поворотах плода в чревеИ об особенностях роженицы,Деталях в акушерском деле.В уме роились части текстовИ замечания по теме:…О поперечном положении,…Оно опасное на деле…– Что ж, будем делать! – молвил я.Вмиг акушерки оживились.– Демьян Лукич, ей хлороформа. —И все вокруг засуетились.– Сейчас схожу за папиросами,Возьмите вы над нею шефство.В уме мелькнуло: «Додерляйн,«Оперативное акушерство»».Вбежав домой, зажёг лампадуИ стал листать бегом страницы.В глазах мелькали злые фразы:– Опасно, чревато… и таблицы…Чем глубже вчитывался в тему,Тем всё казалось мне опасней!Эх, как решать эту проблемуБез практики, в глуши, ужасно…Летело время незаметно,Укоротивши жизнь сомнений.Отбросив книгу, я моментомВбежал в больницу для решений.А в акушерской всё готово:Стол, роженица, маска, смеси.Пока мы мыли руки, АннаВсё рассказала о процессе.Её инструкции бесспорны,Как Леопольд вёл повороты,Мне заменили книги, курсы,Экзамены и наблюдений роды.Решимость овладела мною,А в голове родился план!Я фельдшеру махнул рукою,Йод нанося на пальцы сам.Всё получилось – как по маслуИ по инструкции от Анны!Младенец жив, омытый в тазе,В порядке роженица, славно!Тут Анна отмечает роды:– Вы, доктор, нам на удивление,Свершили поворот искусно,Примите наши поздравления!А моё сердце полно радости,Под ощущение победителя!Но червь сомнений младости:– Понаблюдаем, будет видно…

* * *

Листая книги той же ночьюПод свет лампады на столе,Я понял цену знаний точно,Всю силу практики во мне… Ноябрь снежный, воют трубы.Я одинок в мирской тиши.Жил четверть века в стольном граде,Теперь под вьюги стон, в глуши.Мечтал я об уездном граде,Что в сорока верстах от нас.Там электричество в лампаде,Четыре доктора в контраст!Но подавив вмиг малодушие —Ведь я ж учился не ворча!Задумался: «Моё оружие —В лечебной практике врача».А если ущемление грыжи,Что буду делать я?! Беда!В университете видел тоже,Профессор оперировал тогда!Холодный пот стекал пороюВдоль позвоночного столба.Эх, не накликать час с бедою,Хотя всему своя судьба.И вот заснул однажды ночью,Проснулся, грохот от дверей.Оделся и спустился срочно.Сиделка: – Девочка… Скорей!Вбежал в приёмную на взводе,Там все в халатах наготове:Фельдшер, акушерки на проходеИ мать безумная со свёртком.Когда мать развернула свёрток,Там девочка лет трёх! – Спаси!!!Голубоглазая, пшеничны кудри,Прелестный ангел во плоти!Её глаза от страха расширялись,Натужны вздохи, как меха!В уме мелькнуло: «Час, не боле,Прожить ей можно, вот беда…»Лишь ямки втягивались в горле,Лиловый цвет её лица.Я оценил всё, мигом понял:Дифтерийный круп! Приход конца…Узнавши срок её болезни,Я возмутился: – Что ж вы, мать?!Она же: – Доктор, дай ей капли!И лбом об пол забилась в плач…– Какие капли?! Горло всё забито,А ты морила дочь неделю рядом! —Я возмущался, говорил сердито,Ещё и бабка раздражала «ядом».Мы положили девочку на столИ заглянули в её горло в свете.От дифтерита там как будто ком,Клокочущее, рваное… Эх, дети!После осмотра смело и спокойноЯ предсказал: – А девочка умрёт?!При этом нам спасти её возможно,Но если операция пройдёт.Для этих целей надо резать горлоИ трубку серебра приладить, вот.От этих слов мать завопила звонко:– А муж узнает, так меня прибьёт!– Вам пять минут обдумать одобрение! —А сам пошёл домой и в атлас нос.С рисунка ясно: нож по горлу, место…Смотрю на текст, но затуманен мозг.Когда вернулся я в больницу,Готово всё, включая разрешение.И камфарой наполнен шприц,Беззвучно плачет девочка с волнения.Отбив у матери и бабки Лидку,Мы подготовили её для операции.Потом к столу прижали силойИ йодом горло смазали в локации.В моём уме: «Так что ж я делаю?!»И взяв нож в руки, я провёл по горлу.В порезе крови просто не было,Хотя я дважды полоснул для нормы!Взял зонд и начал разделять те ткани,Пошла вмиг тёмная кровища!И фельдшер стал использовать тампоны,Кровь прибывала ещё пуще.Я вспомнил, как в университетеХирурги оперировали те раны.И захватив край среза на пинцете,Остановил потоки крови, славно.Но не увидел там дыхательного горла,И на рисунки не похожа рана,Я озадачен, тыкал зондом бестолково,Ища основу горла, странно!Мысль осенила: «К чёрту операция!Умрёт с распоротым мной горлом».Вмиг горло полоснул в прострации,И тут оно раскрылось, словно прорва.– Крючки! – я сипло бросил фельдшеру,И мы вонзили их поперёк горла.Вдруг фельдшер потерял сознание,Но акушерка ухватила крючок ловко.В разрез воткнувши трубку мигом,Я ожидал от Лидочки дыхания!Но тишина, моя тоска с испугом,Всё это мне расстроило сознание.Хотел просить у Лидочки прощения,Всё бросить и расплакаться на деле.Зачем все эти от врачей мучения,Но Лидка вдруг очухаться успела.Сквозь трубку воздух ринул в горло,И девочка вздохнула, заорала!Очнулся фельдшер, в глазах мутно,Помог мне швы накладывать сначала.Одна из акушерок похвалила:– Блестяще, доктор, чётко, хорошо!Я ж, как в тумане, а оценка мила,Пошёл на выход, где было свежо.Когда же Лидку унесли в палату,Ворвалась в возбуждении мать.Глаза горели, как у зверя за расплату,Я ей сказал: – Всё хорошо, поспать…Тут бабка словно выросла из пола,Перекрестилась на меня, на потолок.Теперь на бабку глянул без укора,Промолвив: – Камфару, понаблюдать часок.Шли месяцы, кругом лежали снеги,В больнице нарастал больных приём.В новом году приехав на телеге,В приёмной мама с Лидкою, вдвоём.Распутав горло, рану осмотрел,Всё заросло, лишь тоненькие швы.– Вы можете не приезжать без дел.Мать Лидке: – Доктора благодари!Шло время, так, в один из дней,Я принял аж сто десять человек!И акушерка молвила: – Ей-ей,Трахеотомия нам дала приток.А знаете, что на деревне говорят,Что Лидке горло вставили стальное?!К ней приезжают, на неё глядят.Вам слава, доктор, я вас поздравляю!!!– Так со стальным живёт?! – осведомился я.– Так и живёт! – сказала акушерка. —Какой вы, доктор, молодец,И делаете всё так хладнокровно!За окнами кружился крупный снег,Свет фонаря порою затмевая.Я шёл, устав, качаясь, на ночлег.В постель упал, заснул не раздеваясь…