— Так ты не знаешь, зачем все отбыли к Королеве?

— Нет. Зачем?

— Мальчишка, — усмехнулась женщина. — Тебе лучше заручиться поддержкой отца, потому что твоя казнь неминуема.

— Я между двух огней: меня преследует Королева, теперь будет мстить Архикватор…

— Между трёх — посчитай еще и отца. Но мы заболтались. Оставим ее ненадолго. Ассимиляторы должны прижиться до того, как она очнется.

Голоса надо мной стихли и я снова отключилась.

— Вставай, хватит валяться, пора включаться и жить! — бодро выдернул меня из дремоты уже знакомый мужской голос.

Пред. часть

Часто моргая и щурясь, я разлепила глаза. Надо мной склонился молодой парень со светлыми всклокоченными волосами.

— Помнишь меня? Понимаешь меня?

— П-понимаю, — просипела я. — Воды. Пить…

Парень улыбнулся, протянул мне пиалу. Я попробовала приподняться на локте, но он так близко держал чашку, что я никак не могла выпрямиться. Так что, повозившись, осталась лежать.

— Ох, какая ты беспомощная, — отозвался парень и небрежно приподнял мне голову за затылок и поднес пиалу к губам.

Я тянулась и чмокала губами, пытаясь сделать хоть глоток, но из посуды больше проливалось, чем попадало в рот. Он резко отпустил меня и убрал пиалу.

— Я Ловец, помнишь?

Я отделалась кивком, погруженная в неприятные ощущения сырой сорочки на груди.

— Несколько дней я несу ответственность за тебя. Ты будешь задавать мне вопросы, а я отвечать. И познакомлю тебя тут со всем, что нужно знать. Вставай, пошли.

— Уже? — голос больше не сипел, но и силы в нем не было. — Я поправилась после взрыва?

— Хо, да ты времени не теряешь, детка. Взрыв был там, в твоем мире. Там ты умерла. Но благодаря мне, твоему спасителю, получила второй шанс и вторую жизнь. Можешь не набрасываться с поцелуями, повремени, но собирайся быстрее, скоро обед, не хочу пропустить.

Осторожно поднялась и села в кровати, огляделась. Я была в нетипичной палате. Вроде лаборатория, с кучей приспособлений, трубок и колбочек, со стерильными заправленными больничными койками. С другой стороны, высокие готические потолки с росписью на сводах и стрельчатые мозаичные окна, выходящие на две стороны комнаты делали из лаборатории храм.

Я спустила ноги на пол, пошевелила голыми пальцами, осмотрела руки, оттянула мокрую горловину балахона.

— Во что мне переодеться?

Парень кивнул в сторону высокого белого комода:

— Там халат и тапочки, возьми пока их. В обители девчонки тебя приоденут.

— В обители? — не поняла я.

Он закатил глаза, еле сдерживая раздражение:

— Потом. Всё потом. Сейчас выходить пора.

В комоде висели белые монашьи рясы, на полке белые носки-тапки. Я оглянулась на парня, который неотрывно смотрел на меня.

— Где мне переодеться?

Он развел руками:

— Прямо здесь, — и когда я не отвела вопросительного взгляда, уточнил — Что тебя смущает? У нас никто не смущается наготы.

— Подожди меня за дверью, — тихо, но настойчиво произнесла я.

— Подумаешь какая. Я жду две минуты. Время пошло.

И он в развалку прошел к двери, задев меня плечом. Как только парень скрылся, я сняла с себя мокрый балахон и надела сухой, натянула носки-тапочки и допила воду из пиалы.

— Короткая инструкция, — провозгласил парень, грубо хватая меня за руку и утягивая по коридору, прочь от лаборатории.

— Ты в другом мире, в параллельном. Это тоже Земля, только другая. Ты с Терры, то есть со своей Земли, а здесь Лемурия. Наша Атлантида стала прародительницей — ваша затонула. У нас много общего, но только забудь про интернет, компьютеры и автомобили, — Ловец резко остановился и развернулся ко мне, — здесь их нет.

Мы в бешеном темпе помчались дальше.

— Тебе будет проще, если ты знаешь историю. Ты хорошо знаешь историю?

— Какую? — на бегу уточняю я, — земную или вашу?

— Хо, а ты забавная, — ржет парень и выталкивает меня из темного коридора на свет.

На несколько секунд я слепну от яркого солнца, от многоцветья окружающего мира; глохну от шелеста крон деревьев, треска цикад, щебетания птиц, журчания ручья. Невольно улыбка растягивает мои губы и до ушей доносится заключение Ловца:

— …Так что думай, что ты где-то между шестнадцатым и восемнадцатым веком вашей истории. В это время рабство еще не отменили?

Он склонился надо мной и задорно заглядывал в мое несколько растерянное лицо.

— Нет, вроде, — пробормотала я.

— Чудесно! — неестественно бодро отозвался парень. — Тогда тебе проще будет принять свою судьбу.