– Не верю и не могу поверить!
– вышагивал по комнате Евстатий Панев. Не моя, не твоя, не землячка кадровика, не родственница управляющего, не подружка Калева... Скажите тогда, как ее назначили? И... уже щелкает себе на счетной машинке.

– А вы скажите, как вам доказать, что она мне - никто, - взмолился Божидар Коцев.
– Давайте сделаем очную ставку.

Так и было решено: позвали ее.

Радосвета Пенчева, немного раскрасневшаяся при виде столь необычного заседания, села на предложенный ей стул. Глаза у нее по-прежнему сияли, как две влажные черешни.

– Товарищ Пенчева, - начал осторожно Божидар Коцев.
– Это коллектив, в котором, надеюсь, вы проведете безупречно большую часть своей жизни. Все они - хорошие люди. Некоторые взыскательны, может быть, даже придирчивы. Но, заверяю вас, это - не недостаток характера, а скорее - служебная необходимость.

Он закурил и взглядом спросил: "Хорошее вступление?"

– Как вы знаете, - продолжал Божидар Коцев, - мы занимаемся сбором вторсырья, которое правильнее было бы назвать просто сырьем, настолько велико его значение для народного хозяйства. Но вы же не познакомились с товарищами... Товарищ Евстатий Панев...

Радосвета Пенчева пожимала их медвежьи лапы, краснела, ничего не подозревая.

Снова наступило молчание. Но не перед бурей. И не зловещее. А хорошая лирическая пауза. К счастью остальных, на этот раз его нарушила Радосвета.

– Для меня, товарищи, все здесь новое, незнакомое... Я буду вам очень благодарна, если...

– Вы никого не знаете?
– воскликнул удивленный еще в начале рассказа Евстатий Панев.
– Совсем никого? Даже товарища Коцева не знаете?!

– Нет!
– по-детски замотала головой Радосвета.
– Но почему вы так на меня смотрите... как-то...?

– Да мы же уже познакомились!
– засмеялся Ка-лев.
– А вы говорите, что никого не знаете!

Все засмеялись. Но смех получился невеселым, даже жутковатым.

– Товарищ Пенчева, - полуфамильярным тоном продолжал Панев, - вы вышли из стен одной школы и попали в другую - школу жизни. А мы, ее питомцы, никак не можем понять, как вас назначили, если вы никого не знаете? Может, у вас знакомые в управлении? Может, вы чья-нибудь родственница? А может, у вас дядя начальник управления или кадровик там?

– Никого не знаю! Меня прислали по распределению!
– смутилась Радосвета.
– Но почему вы так на меня смотрите?.. Вы меня пугаете...

– Хорошо!
– продолжал допрос Панев.
– Тогда, наверное, у вас есть близкие в комиссии по распределению? Или вы ходили с кем-то из них в оперу, в кино? Не помните?

Радосвета Пенчева молчала, не смея поднять головы. Только в сознании у нее мелькали круглые животики, торчащие усики и неряшливо повязанные галстуки...

Читатель! Вероятно, вы посмеиваетесь сейчас над автором за нереалистичность рассказа, кривите губы и думаете: "Дурочка! Если б я был на ее месте, я здорово обвел бы их вокруг пальца!" Скажите же по совести, вы выдержали бы? Смогли бы? Радосвета Пенчева - тоже не выдержала. И расплакалась. Слезы доказывали, что она действительно не знает никого в "Утильсырье", что она не была ничьим протеже. Но ей не верили. И не могли поверить...