Девчонка считалась самой умной на курсе и в том никто не сомневался.

Став ассистентом кафедры после аспирантуры, Панин принимал у нее экзамен по математическому анализу и был потрясен глубиной понимания непростых вещей. Такой уровень восприятия встречался у одного студента из ста.

Помимо острого математического ума, у девчонки были густые волнистые волосы, доходившие до пояса, и ляжки изумительной красоты.

Впрочем, последнее в те времена знал лишь Шубников: на факультете Нина появлялась в брюках.

Как доцент сошелся со студенткой, не знал никто, но связь стала притчей во языцех, поскольку в любой день «сладкую парочку» можно было встретить то в пустой аудитории, то в рекреации около расписания, то фланирующей по коридору.

Тому имелись причины. Нина жила с матерью, которая ее блюла, а Кирилл Александрович был женат.

Их ситуация напоминала нынешнее положение дел между Паниным и Галиной Сергеевной за тем исключением, что все происходило на виду у всех.

Никто на факультете не сомневался, что двое являются любовниками: нормальному человеку не пришла бы в голову иная причина, по которой мужчина и женщина проводят время вместе.

Происходившее привело к нехорошему результату: Шубников развелся, оставив двоих детей.

Его жена тоже когда-то окончила матфак, женская часть сотрудников яростно всколыхнулась. Против разлучницы была организована кампания, в результате которой Нину не взяли в аспирантуру и она со всем своим умом еле-еле устроилась системным администратором в автотранспортную контору.

Через полгода после ее выпуска Кирилл Александрович женился.

К изумлению благочестивой публики, новой Шубниковой стала не Нинка, а такая же разведенная ассистентка с физического факультета.

Но еще большее изумление испытал через два года сам Панин.

Нине понадобилось что-то выяснить в университетском вычислительном центре, по старой памяти она поднялась на матфак и там они случайно столкнулись.

Скандальная женщина была в мини-юбке и Панин понял, что нашел в девчонке морально покойный Шубников.

Обменявшись приветствиями, они естественно разговорились, но когда столь же естественно оказались в Панинской постели, он испытал почти шок.

«Разлучница Нинка» оказалась девственной, не занималась никакими видами секса, кроме орально-мануального, да и им владела из рук вон плохо.

Вероятно, с Кириллом они всего лишь обсуждали сравнительные преимущества операционных сред «Линукс» и «Юникс» перед тогдашними версиями «Windows». Разрыв с женой у доцента назрел сам по себе, Нина к ситуации не имела ни малейшего отношения.

Кроме волнистой гривы, красивых ног и ума в девице не было ничего особенного.

Грудь ее оказалась ничтожной, вокруг сосков росли черные волосы, говорящие о недостатке гормонов.

Но женская сущность рвалась наружу, с Паниным она творила вещи, каких он не испытывал с другими.

Одурманенный натиском, он встречался с бывшей пассией доцента Шубникова несколько месяцев.

Но Нина слишком часто повторяла, что хочет родить ему ребенка – такого же умного, как оба родителя.

В конце концов Панин расстался с нею, отпустил от себя такой же девственной, какой получил.

После абсурдной связи с Ниной он подумал о матримониальной опасности и полностью переключился на Галину Сергеевну.

Дальнейшей судьбы разлучницы, Панин не знал, но от кого-то слышал, что она вышла замуж, причем два раза.

Трудно было сказать, почему сейчас это вспомнилось – но вспомнилось с особой остротой.

Шампанское на жаре ударило в голову, Панин протянул Гагатьке руку.

– Ну пошли, Дима, – она тоже встала. – Если уж тебе так хочется.

На ней была длинная летняя юбка, скрывающая чудесные икры, но это не волновало.

Куценко нехорошо усмехнулся, Морозов что-то пробормотал.

Панин не обратил внимания.

Ухватив Веру за руку, он повел ее прочь.

У двери Панин почувствовал взгляд и обернулся.

Галина Сергеевна смотрела еще более по-матерински и молча желала ему успеха.

В темноватом коридоре был почти прохладно.

Прижав Гагатьку к стене, Панин потянулся к ее узким губам.

– Дима, ты перегрелся, – сказала она, отталкивая от себя. – Студенты смотрят.

– Студентов нет, только абитуриенты. И те полудохлые.