5 октября 1944 г. войска 1-го Прибалтийского фронта и 39-й армии 3-го Белорусского фронта приступили к проведению Мемельской наступательной операции. По решению командующего 1-м Прибалтийским фронтом генерала армии Баграмяна главный удар на участке шириной 19 км наносили 6-я гвардейская армия с 19-м танковым корпусом и 43-я армия. На этом же направлении вводились в сражение 5-я гвардейская танковая и 51-я армии.

В этой операции генерал-лейтенант Белобородов, как всегда, проявил находчивость, стремясь максимально уменьшить свои потери. «Остроумную мистификацию применил командующий 43-й армией, – вспоминал Баграмян. – Главный удар армия наносила на правом фланге, но, чтобы противник не догадался об этом, на левом фланге, на участке 70-й стрелковой дивизии, была организована мощная дымовая завеса на широком фронте, а под ее прикрытием был устроен такой “тарарам”, чтобы фашисты подумали, что тут наступает, по меньшей мере, корпус. Так оно и получилось. Если на правом фланге отдельные батальоны тихо и незаметно врывались в расположение врага, то на левом фланге армии стоял, как говорят, дым коромыслом и поднялась страшная шумиха. Перепуганные подразделения 551-й пехотной дивизии и 1561-го полевого запасного батальона немцев, окопавшиеся на этом направлении, в панике бежали от двух стрелковых рот 68-го стрелкового полка подполковника Н.М. Джижикова, которые беспрепятственно ворвались в местечко Кужи. Как потом выяснилось, введенный в заблуждение командир 40-го немецкого танкового корпуса двинул свои резервы на это ложное направление».

Наступление развивалось успешно. 10 октября соединения 5-й гвардейской танковой и 51-й армий вышли к Балтийскому морю севернее Мемеля, а на следующий день южнее города – части 43-й армии.

В январе 1945 г. германское командование решило осуществить прорыв своих войск из Клайпеды в Курляндию. На сравнительном узком участке противник сосредоточил два пехотных полка и 30 танков. Им удалось потеснить подразделения 92-го стрелкового корпуса и создать угрозу прорыва кольца окружения. Однако командующий 43-й армией генерал-лейтенант Белобородов своевременно перебросил часть сил с неатакованных участков, которые совместно с авиацией Балтийского флота задержали наступление врага, сорвав его замысел прорваться в Курляндию.

Столь же умело генерал-лейтенант Белобородов действовал в Кёнигсбергской наступательной операции, проведенной 6–9 апреля 1945 г. войсками 3-го Белорусского фронта во взаимодействии с Балтийским флотом. Для удобства управления командующий 43-й армией перенес свой наблюдательный пункт непосредственно ближе к переднему краю. «Мы знали: если А.П. Белобородов на передовой, среди бойцов, – вспоминал участник войны В.А. Болотов, – то здесь направление главного удара, острие предстоящей битвы, и все были уверены в том, что генерал найдет нужный прием, чтобы из любой критической ситуации выйти или с полной победой, или с наименьшими потерями (а это тоже победа!)».

Для обороны Кёнигсберга немецкое командование сосредоточило около 130 тыс. солдат, почти 4 тыс. орудий и минометов, более 100 танков и штурмовых орудий. Они были развернуты по внешнему оборонительному обводу в полосе шириной до 50 км. Помимо внешнего оборонительного обвода противник создал еще три оборонительные позиции с долговременными сооружениями и противотанковыми препятствиями. В центре Кёнигсберга находилась старинная цитадель с внутренним поясом фортов. Оборона города значительно усиливалась наличием реки Прегель, ее пойм, каналов и прудов. В черте укрепрайона были засечены до 60 артиллерийских и 300 минометных батарей.

Замысел командующего 3-м Белорусским фронтом Маршала Советского Союза А.М. Василевского состоял в том, чтобы мощным и стремительным ударом по городу Кёнигсберг с северо-запада и юго-запада блокировать, разгромить кёнигсбергскую группировку противника и овладеть городом. 3 апреля 1945 г. командующий фронтом в сопровождении группы генералов и офицеров выехал в 43-ю армию, наносившую главный удар по Кёнигсбергу с северо-запада. Генерал-лейтенант Белобородов лаконично доложил:

– К штурму все готово… Артиллерия начала свою работу…

– Как вы оцениваете перспективы действий войск армии? – спросил Василевский.

– В успехе уверен, – бодро доложил Белобородов. – Для обеспечения его сделано все возможное, а солдаты, как никогда, рвутся в бой. Ведь появившееся в сводках «берлинское направление» внушило им надежду на скорый конец войны.

– А если авиация из-за погоды не сможет поддержать вас в полную силу?

После некоторого раздумья командарм решительно махнул рукой:

– Сломим и без авиации! Артиллеристы не подведут и в такую погоду. Верно, я говорю? – с улыбкой повернулся он к командующему артиллерией.

– Так точно! – с готовностью ответил тот. – Нам удалось сосредоточить на километр участка прорыва двести пятьдесят восемь стволов, в том числе более ста – тяжелой артиллерии. Она уже принялась за выполнение своей задачи.

– Вот и хорошо, – одобрил Василевский.

Утром 6 апреля после мощной артиллерийской подготовки войска первого эшелона 3-го Белорусского фронта перешли в наступление. Авиация из-за нелетной погоды бездействовала. Противник оказывал ожесточенное сопротивление. Особое беспокойство наступающим доставляли форты, которые удалось лишь частично разрушить артиллерийским огнем. К исходу дня войска 39-й армии ударом с севера на юг вклинились в оборону врага на 4 км и перерезали железную дорогу Кёнигсберг – Пиллау. Соединения 43-й, 50-й и 11-й гвардейской армий, прорвав первую позицию, продвинулись на 3–5 км и вплотную подошли к Кёнигсбергу. Части 43-й армии первыми ворвались в город. «Шестого апреля неприятель предпринял массированную атаку на участке 548 дивизии народных гренадеров, только что занявшей позиции в районе Шарлоттенбурга, – вспоминал в своих мемуарах «Так пал Кёнигсберг» комендант гарнизона генерал пехоты О. фон Лаш (Ляш). – Русским сразу удалось вклиниться на большую глубину. Дивизия была отброшена почти до пограничного вала. Контратаки потерпели неудачу, не смог восстановить положение и брошенный в бой единственный резерв крепости – полк 548 дивизии народных гренадеров».

Под руководством генерал-лейтенанта Белобородова соединения 43-й армии сорвали попытки отдельных частей вражеского гарнизона 9 апреля прорваться на запад. Генерал пехоты фон Лаш, взятый в плен, на вопрос Маршала Советского Союза Василевского, как он оценивает итоги боев за Кёнигсберг, с горечью и удивлением ответил:

– Никак нельзя было раньше предположить, что такая крепость, как Кёнигсберг, падет так быстро. Русское командование хорошо разработало и прекрасно осуществило эту операцию. На второй день штурма я полностью потерял управление войсками.