– Вам принести какие-нибудь закуски для начала? – спросила официантка, подойдя к нашему столу и заблокировав таким образом мне отходной путь.

Хотя его колено было между моими коленями и ничуть не выше, этого все же было достаточно, чтобы по коже у меня пробежали мурашки. Попытаться снова сдвинуть ноги оказалось невыполнимой задачей: от этого у него лишь загорелись глаза, а официантка подумала, что у меня были муравьи в штанах.

– Давай возьмем дип-соус из шпината и еще по стаканчику, – Алан поднял свой бокал с виски.

– О, нет. Я ничего не хочу, – я выставила руку ладонью к нему. – Вообще-то…

– Вообще-то, принесите острые крылышки. Мне нравится работать руками, – широко улыбнувшись официантке, он кивнул, а она с застывшей на лице ухмылкой посмотрела на меня. В ее взгляде читалось «Этот парень что, серьезно?». Возможно, она поняла, что меня не интересовал ни соус, ни что-либо, на что он пытался намекнуть. Ни то, что Алан мог бы сделать своими руками. Будто бы мысль о том, как он будет поедать крылышки, могла бы показаться хоть отдаленно привлекательной.

Я снова вздохнула и украдкой посмотрела на тех двоих у барной стойки. Они разговаривали между собой – не так близко, чтобы можно было подумать, что они были там вместе, – но они еще раз посмотрели в мою сторону.

Алан потянулся ко мне, и от этого его коленка отодвинулась от меня. Быстрым движением я стиснула ноги и подвинулась ближе к выходу из кабинки, в которой мы сидели.

– Поговорим о товаре, – сказал он, крайне удивив меня.

Я нахмурилась.

– Что? Вы хотите поговорить о новой линии?

«Рид-энд-Роуз» была небольшой компанией, торгующей эксклюзивным нижним бельем. Ее основали родители жены Алана еще в шестидесятых. Они начали с одного магазина в центре города, но потом их сеть разрослась, и теперь она включала три магазина в городе. Меня наняли на должность торгового представителя, чтобы я продавала товары – изысканные бюстгалтеры, трусики, неглиже и другое женское нижнее белье – в сетевые магазины и в итоге, в соответствии с их бизнес-планом, распространила их товар по региону и, возможно, по всей стране.

У меня были предложения относительно нового направления в дизайне – по переходу от консервативных «бабушкиных» вещей к более сексуальной и искушенной линии. Но все мои предложения отвергались Аланом. До сегодняшнего дня. Я потянулась к своему портфелю, что лежал возле меня на сидении.

– Хотите посмотреть на эскизы из художественного отдела? – я уже долгие месяцы трудилась вместе с ними над разработкой этого нового направления. Это был командный проект, на который мы все возлагали очень большие надежды, но он так и не воплотился в жизнь из-за того, что высшее руководство никак его не продвигало.

Его рука опустилась на мою, я замерла. Я подняла на него взгляд, пытаясь высвободить свою руку, и, посмотрев ему через плечо, увидела, что Мистер Большие Руки прищурился, заметив поползновения Алана.

– Это не то место, где можно было бы показывать подобные рисунки. Правда же?

Я осмотрелась вокруг. Ресторан был престижный, но не люксовый. Он располагался на первом этаже отеля в центре города, и сюда нашему клиенту было удобно прийти на встречу, так как он находился неподалеку от его офиса. Эскизы были нарисованы вручную и со вкусом, но на них все-таки было изображено нижнее белье.

– Давай ты мне лучше про них расскажешь.

Я сделала глоток воды и всмотрелась в его серьезное выражение лица. Похоже, ему и правда хотелось услышать, над чем я работала, что я пыталась протолкнуть все эти месяцы.

– Ну, хорошо…– я подробно рассказала о линии товаров, о бюстгалтерах, подходящих к ним трусиках, о цветовой гамме и материалах. Когда я начала рассказывать о демографических показателях и маркетинговых исследованиях, он прервал меня.

– Ты бы такое надела?

Я резко покраснела. Мне нравилось нижнее белье, оно было моей слабостью. И это было одной из главных причин, почему я устроилась в «Рид-энд-Роуз». У меня, конечно, было образование и опыт для этой работы, но карьера в отрасли, которая была моей страстью, стала для меня очевидным бонусом. Мне всегда нравилось носить красивое и сексуальное белье под своей офисной одеждой, но оно было предназначено только для моего удовольствия – ну, и, возможно, для мужчины, которому я бы позволила его увидеть, – но точно не для обсуждения с кем-либо.

Внимание Алана переключилось на мою грудь, и я поняла, что он слушал мою псевдо-презентацию лишь для того, чтобы плавно подвести меня к разговору о том, что у меня было под официальной одеждой. Мне прежде приходилось сталкиваться с сексизмом. С сексуальными домогательствами, такими как сейчас, которые никогда не переходили границу дозволенного. Хотя я уже обсуждала поведение Алана с отделом кадров, его слов было недостаточно для того, чтобы заставить его заткнуться, особенно, если учесть, что компанией владела семья его жены.