Глава 3

Поезд тронулся

«Не можешь пить водку – пей воду, не можешь пить воду – ешь землю!»

В.Ф. Маргелов

Ослепительно солнечное июньское утро 22 числа. Солнце било в окна и проснулись мы все буквально в 4 часа. Это было символично. Потому что 22 июня 1941 в 4 часа утра – дата нападения на советский союз военных формирований фашистской Германии. Но в то утро о каких-то совпадениях никто не думал. У всех было жуткое настроение, грусть и тоска на душе. Мы умылись, построились еще раз с вещами, загрузились в «ПАЗик» и уехали на железнодорожный вокзал. Старлей и сержант были с нами.

На вокзале меня уже ждали сестра Кристина с мамой. Они привезли мне поесть в дорогу и хоккейную форму. Совсем скоро мы должны были проститься на целый год, и это было неприятно осознавать. Но пути назад уже не было, да никто об этом и не думал.

Я стоял и пытался наговориться с ними. К ребятам тоже приехали родные и друзья. Потом пришло время загружаться в поезд, и мы двинулись к платформе. Вот тут-то я и увидел картину, которая и сейчас стоит у меня перед глазами. Молодой человек лет двадцати в темной военной форме, похожей на морфлот, шёл гордо выпрямив спину со своей девушкой. Это был дембель. Просто попытайтесь осознать, что этот человек уже перенес все лишения, разлуку с близкими и девушкой, все трудные моменты и нервные срывы. Теперь он шел мимо нас в своем родном городе и знал, что больше никогда не станет прежним. Моя мама с долей сарказма отнеслась к этому. Что-то проговорила недовольным тоном. Мол, мой сын только уходит, а этот уже пришел. Это было забавно.

Помимо сумки с моим новым военным имуществом, мне теперь еще и пришлось тащить хоккейную форму и клюшку. Мы еще недолго постояли у вагона, поговорили. На тот момент ко мне пришли проводить в дальний путь три моих друга – Стас, Сережа и Макс. Как я им завидовал в тот момент. Они это заметили, и Стас очень хорошо меня поддержал, сказав: «Ты езжай служи, а я тут буду девчонок «качать». Слишком оптимистичная поддержка, не правда ли?

Дядя тоже жил в Белгороде, но я попросил маму, чтобы она не говорила ему о моем отъезде. И каково было мое удивление, когда я увидел его бегущим через рельсы и кричащим мне что-то. Это было смешно. Он все-таки как-то узнал и приехал меня проводить.

Время пришло. Мы зашли в поезд и расселись. Сестра с мамой уже начали плакать. Скажу честно – у меня слез не было, но на душе был ком. Смотрел на них через окно и уже очень сильно скучал. Поезд тронулся, колеса медленно застучали и мы поехали. Первые минут пятнадцать в полной тишине.

Время шло секунда за секундой, отдаляя от дома километр за километром и мы с ребятами все больше узнавали друг друга, заводили разные разговоры о том, что нас ждёт и как круто, что мы теперь станем десантниками а у меня как-то само по себе так складывается, что очень хорошо могу узнать человека, пообщавшись с ним. Вот и здесь также получилось.

Во всей нашей компании из 10 человек я сразу же выделил двоих – Денис Бородаенко («борода») и Олег Бавыкин («Олежик»). Представьте, эти самые парни, с которыми я нашел общий язык с самых первых минут нашей поездки, и станут моими сослуживцами на весь год, потому что в Иваново мы в итоге уедем все трое. С той лишь разницей, что Олег будет служить в дивизии, а мы с Дэном в одном подразделении до конца службы. То есть все последующие девять месяцев в 217-м Ивановском парашютно-десантном полку. На тот момент я даже не подозревал об этом.

Было очень много разных мыслей. Мы все понимали, что нужно насладиться этой поездкой. Даже радовались, что целых трое суток проведём в такой необычной обстановке плацкартного вагона. Может быть с кем-то познакомимся, узнаем друг друга ещё ближе, а потом уже приступим к службе на местах в вооруженных силах Российской Федерации.

Один из новоиспеченных десантников просматривал буклет с устройством парашюта. Он и раньше его изучал, так как занимался в военно-патриотическом кружке и совершил на тот момент три прыжка из самолета Ан-2 (в народе «Кукурузник»).

Я был очень восприимчив к новой информации, так как понимал, что она поможет мне в армии, и что если я хочу стать хорошим солдатом, настоящим десантником – я должен быстро учиться, схватывать все налету и ничего не бояться. Помню, как он рассказывал о том, как ты стоишь первым у борта самолёта перед прыжком и смотришь вниз на верхушки деревьев или поля, какие чувства тебя охватывают при пролете сквозь облака и прочие запоминающиеся фрагменты. Все это было для меня новым и неизведанным, но я никогда не сомневался, что смогу совершить прыжок и не «дам краба». Я был уверен в этом и это помогало мне, давало сил. Немного поговорив, я взял у него памятку по устройству парашюта и начал изучать. Проходивший мимо старший лейтенант Ф. увидел у меня эти листочки, взял их и посмотрел, что на них изображено. С небольшой долей иронии улыбнулся, но все-таки по нему было заметно, что подобный выпад он оценил.

Мы ехали все дальше и нас одолевали то тоска, то грусть и печаль, которые сменялись радостью, интересным диалогом с ребятами и прочими вещами. Иногда мы собирались за столиком и начинали трапезу. Ели то, что передали еще на вокзале родные, так как сухпаи нам не стали выдавать. Путь был утомительным, приходилось много лежать и все это очень надоедало.

Чуть позже нас по одному стали вызывать к Старшему лейтенанту Ф. Он снова предварительно собирал по нам информацию, спрашивал, у кого какие есть права управления транспортными средствами, уточнял, кто каким спортом занимается и есть ли какие либо ограничения по здоровью, наличие вредных привычек, а также об уровне образования.