Желая вернуть утраченное, Муров спрашивает совета у старшего товарища, запойного поэта Сенина, который рассказывает ему собственную историю утраты вдохновения и встречи с музой, но конкретного совета не даёт.
Чуть позже Муров встречает бомжа Димыча, оказавшимся выпавшим из образа настоящим Дедом Морозом, потерявшим с пьяных глаз свой посох и по недоразумению отсидевшим срок за хранение наркотиков. Димыч предлагает Мурову совместно найти утраченный посох, после чего обещает Борису помочь в поиске сбежавшей музы.
Посох нашли, но так как его использовали длительное время не по прямому назначению, волшебство сработало не так, как предполагалось, и Муров оказался в Парселане - стране материализованных видений.
Оказывается, многое в параллельной реальности узнаваемо.
И очень хорошо, что несмотря на многие неудачи в приключениях закончилось всё благополучно.
Персонажи:
Муров Борис Васильевич – начинающий писатель
Димыч — Дед Мороз
Сенин Евгений Владимирович – маститый писатель
бабуки — существа по виду напоминающие белок, которые выполняют важную миссию по восстановлению планетарной энергетической стабильности
Жужа - координатор второй категории, бабук
Инж – друг Жужи, координатор высшей категории, бабук
Гераклит — домовой института муз
Будикка - преподаватель института муз, жрица друидов
Баста — кошка-смотритель на кафедре сказок института муз.
Раиса, Марта, Юлия, Хельга, Сяомин — второкурсницы института муз, среди которых проводили поиск
Жил да был молодой писатель
Два месяца… обыкновенных, земных. Разве много? Кому как. Для Бориса Васильевича Мурова двадцати пяти полных лет от роду два месяца значили – вечность! Наверное, это странно современный парень: средней комплекции, скорее светлый шатен, чем блондин, среднего роста – весь среднестатистических параметров, и таких же не самых выдающихся интеллектуальных способностей и вдруг – вечность. Ведь не философ, не «ботаник» забубённый, не сектант какой-нибудь, чтобы о вечности рассуждать. Хотя Боря вот именно слово «вечность» по отношению к самому себе даже мысленно не произносил. Просто он испытывал внутренний дисбаланс: то ли тоска, то ли неопределённость желаний, а скорее всего нереализованность способностей сбивали внутренний таймер, и поэтому привычные временные интервалы воспринимались им сильно растянутыми. Такое бывает, когда нужно обязательно куда-то ехать – вот позарез, а не на чем, и пешком никак не дойти.
Парень относительно недавно закончил институт… То есть – университет. Когда-то кому-то очень умному пришла в умище хорошая идея, что институт по статусу ниже, чем университет, а следовательно и преподавателям платить нужно меньше. И наоборот, университетский препод «обоснованно» обязан получать ставку выше. В связи с этим по всей стране массово прокатилась волна «улучшения» качества образования: в спешном порядке институты становились университетами, ПТУ – колледжами, обычные средние школы – и те сплошь и рядом получали статусы лицеев и гимназий. У нас в стране давно существует такая традиция, что если нет желания или возможностей поменять внутреннее наполнение, но стоит лишь изменить оболочку или даже только название, и все сразу начинают делать вид, что верят в проведённую реформу. На всех уровнях верят. Докладывают, рапортуют, гордятся…
Итак, Борис получил университетский диплом инженера… что-то по пожарной безопасности и, кажется, по защите информации – не суть, потому что ни одного дня не работал по специальности. Чтобы красиво выглядеть перед вышестоящим руководством в деканате незадолго до выпуска безапелляционно потребовали, чтобы все выпускники принесли справки о том, что пока ещё студенты уже обеспеченны работой. Здорово! ВУЗ палец о палец даже и не пытался стукнуть, а все выпускники «трудоустроены». Статистика – песня! Проверять никто не собирается – кра-со-та! Денежки капают, все довольны. А то, что родители у Бори всех знакомых «на уши» поставили, чтобы справку с круглой печатью добыть, про то «никто не в теме».
Как и многие его друзья, Борис Муров оказался дипломированным безработным, пропадающим в интернете и «сидящим на шее» у родителей. Не его в том вина, наверное. Одно несомненно радовало: чтобы «мальчик» мог устраивать личную жизнь, дед уступил ему свою квартиру в Воронеже, переехав на ПМЖ к Бориным родителям в загородный дом под Семилуками. И второе – в армию парня не призвали. В военкомат вызвали, как положено, предложили продемонстрировать для комиссии укромные и интимные места организма и… дали отсрочку. Причём всё легально, Муровы никому ничего на «заносили» – в этом можно не сомневаться. Служить – значит служить: и сам призывник так думал, и отец его, и дед. Но почему-то военные к себе на рандеву больше не вызывали: то ли подбирали Боре войска особенные, то ли сапог нужного размера не нашлось. Повезло ли – не ясно. А возможно такое, что папочка с документами куда-то завалилась – Борис специально не ходил выяснять.
В общем, вот уж три года Борис – фрилансер. Свобода выбора, минимум контроля, самоорганизация – лучше придумать сложно. Если бы ещё и платили за это хорошо, чего бы желать больше. Парень подрабатывал, где только мог: носил, грузил, строил, но в последнее время, как уже было сказано, переквалифицировался – начал писать. Обо всём. По заказу и инициативно, для студентов и газет… И ведь получалось. Платной работы, будем честными, находилось немного, но Борису понравился процесс и он «открыл» для себя группы «пишущих» в социальных сетях и раскрученные литературные порталы. А финансово родители подкидывали кое-что на поддержание штанов, пока стабильной работы не найдёт.
Чтобы окончательно закрыть вопрос с характеристикой нашего героя, необходимо отметить, что Муров являлся частым посетителем мероприятий, организуемых региональными разномастными союзами писателей и поэтов. В общем, официально числился литератором, и даже вступил в одно из обществ, правда его точного название не помнил. Когда его спрашивали, отвечал:
– Всекакой-то союз литераторов. Или писателей?
Несмотря на некоторую путаницу с членством в обществе творческих собратьев, с учетом всё же имеющегося, хоть и не так давно открытого дара к сочинительству и некоторых успехов от реального применения выявленных способностей, Борис не мог провести даже одного вечера, чтобы не сотворить какую-нибудь «нетленку», как он сам называл корявенькие и не очень стишки, а также небольшие рассказы естественно исключительно собственного сочинения. Идеи у Мурова фонтанировали неиссякаемым гейзером: то пару десятков строк лирики за один присест нарифмует, то шутку с двойным смыслом сочинит сразу же следом за этим, а то, смотришь, историю из личной жизни или из жизни знакомых изложит от чистого сердца, ничего не скрывая, да ещё и приукрашивая. По нескольку «шедевров» ежедневно на страницы в соцсетях выкладывал, получая «лайки», «плюсы» и другие знаки виртуального признания от незнакомых, невидимых, но таких желанных «поклонников таланта».
Это же наркотик – ожидание похвалы и её получение: если она есть – Борис думал: «так и надо», а если нет – начиналась «ломка неудовлетворённого тщеславия», и парень старался изо всех сил сделать нечто «выдающееся», чтобы получить «дозу». Не важно, что: фото выставить, стишок сбацать наскоро – всё равно какой, лишь бы выложить и увидеть, что кто-то неравнодушен к тому, что он сотворил. Поднятие личной самооценки через иллюзию признания посредством иллюзии действия.
Мурову нравилось, когда его хвалили, но в то же время, чтобы заработать порцию похвалы он не напрягался совсем; когда садился писать, ему казалось, что кто-то невидимый нашептывает ему на ухо нужные слова, оставалось лишь не тормозить и записывать. И даже иногда возникало ощущение, что рукой он не сам управляет, а словно диспетчер какой-нибудь или опытный оператор за ним наблюдает и координирует, настолько литературный процесс был лёгок. Сочинял парень практически без мук творчества, и иной раз получалось неплохо. Поигрался на клавиатуре пару часов, и вот вам – получите. Валяйте, хвалите за очередной «шедевр», улавривайте! А самое интересное в том, что через некоторое время Борис не мог вспомнить, как и под влиянием чего родилось то или иное произведение. Более того, он перечитывал вроде бы своё же и не понимал, откуда вдруг возникла фраза или целый оборот: с внутренним смыслом, в красивых выражениях – в быту он же так не выражался и специально в словарях не выискивал.
Почти год парень литературил, несмотря на время суток и, не соблюдая никакого режима, с одним желанием – лишь бы успеть выразить письменно сюжеты, появляющиеся в голове и по возможности красивыми словами. Сначала всё шло гладко, но потом стал Борис замечать, что действительно далеко не всегда он сам пишет. То, что казалось невозможным, существовало в реале.
Так вот, Борису Мурову даже две недели творческого бездействия показались очень долгими. А два месяца – это восемь недель! Персонально для Бориса это оказались сначала две недели усиливающегося день ото дня дискомфорта, неясного томления, а потом полтора месяца интеллектуальной пытки, когда голову словно распирает изнутри неизвестным давлением, а клапана, чтобы его сбросить, конструктивно не предусмотрено.