Однако, несмотря на все трудности предстоящие, через год почти на все участки желающие нашлись, и было созвано собрание для жеребьёвки и распределения участков. Члены правления, понятно, в жеребьёвке не участвовали и выбрали участок себе, кто какой захотел. Председатель скромничать не стал и записал за собой шесть соток на самой окраине товарищества у пруда, на опушке леса, вплотную подступившего к забору.

Наше время.

Каждый, кто вступал на территорию СНТ, проходя через калитку рядом с воротами главного входа, сразу же попадал под пристальный прищур бюстика Ленина, гипсовая голова которого стояла у крыльца сторожки рядом с собачьей будкой.

Садоводы между собой шутили, что их охраняют сразу три специалиста – сторож вечно пьяный, пёс приблудный, лающий на всё, что мимо движется, и молчаливый Ильич.

В июне рабочие, делавшие фундамент под очередную то ли баньку, то ли сарайчик (хозяин сам ещё не решил, что строить будет), как обычно, предварительно перенесли забор метров на пять-семь вглубь леса (по технике безопасности же банька должна от дома подальше стоять) и принялись котлован рыть. Расчистили полянку вначале, пни выкорчевали, кустарник вырубили, и к обеду лопаты вонзились в землю. Но две лопаты неожиданно скрежетнули, на камень наткнувшись, попробовали копнуть чуть подальше – тоже камень. Совсем далеко отошли, та же история. А на другой стороне полянки расчищенной – никаких камней. Может, там фундамент делать?

Позвали хозяина.

– Нет, – говорит хозяин, – здесь фундамент должен быть, нельзя смещать. Эстетики не будет. Банька не может стоять криво относительно дома.

– Добавить бы надо за работу такую, мы булыжники не договаривались из земли вытаскивать.

– Не переживайте, копайте, – Председатель отвечает.

Опять вонзились лопаты, но теперь аккуратно, на ощупь, определяя границы камня. И к вечеру раскопали кладку старинную.

На глубине примерно полметра расчистили кирпичную крышу тоннеля, уходящего вглубь леса. Причём чем дальше в лес, тем глубже под землю уходил тоннель. Метров через десять совсем глубоко в землю зарылась та крыша. Бросили копать. Стали рыть в другую сторону, к дому.

Кирпичная стена теперь с каждым метром вырастала из земли. Копали быстро, и уже не только из-за обещанной председателем прибавки, но и интерес первооткрывателя энтузиазм добавлял. Когда контуры строения стали ясны, все перешли к месту, где должен быть торец и, соответственно, вход, и там вгрызлись в землю. Однако тут разочарование постигло – вход был наглухо завален обрушившимся дверным проёмом. Да и темно уже стало, к тому же дождик начал накрапывать, а где-то за лесом погромыхивала приближающаяся гроза.

– Всё, мужики! Хватит на сегодня, – бригадир прислонил лопату к стене тоннеля и направился к дому…

В недавно построенном сарайчике, где жили рабочие, Председатель устроил ужин торжественный, благо и повод был – день рождения у бригадира завтра.

Водка, из холодильника принесённая, на столе потеет, колбасы краковской круги аромат сказочный источают. В углу на столике маленьком – плитка электрическая, сковорода на ней размера «чтоб на всех хватило», и шкворчит там яичница на сале с картошкой молодой, кругляшами порезанной, да с помидорами свежими, тоже на кружочки разделанными да обжаренными предварительно. И сверху лучком зелёным, мелко нашинкованным, всё присыпано.

А за окном гроза бушует, град в стёкла лупит. И от погоды такой ещё вкуснее водка с угощением кажутся. Наломались работяги за день, жадно на стол посматривают, но без бригадировой команды не подходят. А тот колдует над яичницей, никого не замечая.

– Слышь, бугор! Давай уже, пора.

– Ещё пару минут потерпите.

– Да нету сил совсем, давай хоть по одной, для разгону.

– Ну всё, всё, несу. Место там освободите.

Вмиг расчистили место, и сковорода с шипящей и пузырящейся яичницей плюхнулась на стол.

И одновременно водка по стаканам разлилась волшебным образом – вот только что пусто было и бутылки все стояли запечатанные, а уже полетела в угол первая из них, опустевшая. Примета есть такая, что пустых бутылок на столе быть не должно, иначе жизнь не сложится и будет пусто в кошельке. Потому и летят бутылки опорожненные прочь со стола. Строго примета та соблюдается по всей стране, во всех компаниях: работяги ли соберутся в вагончике строительном водкой палёной из ближайшего ларька получку обмыть, или в зале дорогущего мишленовского ресторана топ-менеджеры сделку удачную празднуют, опуская под стол опустевшие бутылки из-под тысячебаксового вискаря. Примета везде соблюдается неукоснительно.

Праздник начался. Такой праздник, который явно не предусматривал работу на следующее утро.

Председатель людей понимал – на завтра выходной объявил.

Утром, когда солнышко рассеяло туман ночной, он с лопатой один вышел из дома и направился к месту вчерашних раскопок, к заваленному входу, поглядел на груду кирпичей, лопату отбросил за ненадобностью. Рукавицы брезентовые натянул и разбирать завал принялся. Через пару часов непривычный к таким нагрузкам организм отозвался болью в спине. Ещё через час было принято стратегическое решение – разбор завала прекратить, бригаду быстро рассчитать и, вызвав автобус, отправить немедленно по домам – нечего им тут ошиваться, вдруг там, в тоннеле этом, что-то интересное спрятано. Потому бригаду, в раскопках участвовавшую, немедленно отправить на их далёкую родину и денег дать, не жадничая, чтобы всю дорогу до дома пили они без продыха, до умопомрачения, до потери памяти. Приехал через несколько часов вызванный автобус, у знакомых заказанный. Получил водитель указание строгое – всех по домам развести, каждого в его глухую деревеньку в Западной Украине доставить и на руки родным сдать под расписку, мол, прибыл благоверный домой и семья претензий не имеет.