Держался, как Мухаммед Али, который впитывал урон, как губка, покуда соперник не выматывался, после чего в легкую добивал. Не знаю, за что бился один из величайших боксеров и ради чего терпел немыслимую боль, но моя цель была видна, как ясный день. Моя цель лежала напротив, недвижимая и едва дышащая, и если я проиграю, она вновь попадет не в те руки и будет вынуждена начинать путь заново. И хорошо, если хозяин попадется мне под стать, а если очередной садист и ублюдок вроде Легата?

Нет. Не в этой, мать ее, жизни. Мы прошли через многое и сожрали не один пуд соли, чтобы отступить на последнем отрезке.

Нет. Я не сдамся. И не позволю какой-то там змеюке похерить все, ради чего страдали мы и погибали наши друзья.

Нет. Нас с Хирой больше не разлучат. Эта заноза вонзилась слишком глубоко и порой доставляет сущие неудобства, но это моя заноза, и я ее люблю. И лишь мне решать, как и когда от нее избавиться.

Нет. Я больше не сутулый мальчик для битья. Я, чтоб их всех, Архангел — и это не просто красивый титул. Это сила, заслуженная лишениями, страданиями и перешагиванием через себя. Пришла пора показать всем и каждому, что суть моей мощи — не просто фееричные спецэффекты.

— Нет! — рев прозвучал набатом.

Под дрожь камней и сокрушительный звон я схватил убийцу за горло пониже ошейника и так вхерачил спиной в стену, что величайшее творение Владыки обмякло и тряпичной куклой сползло на пол.

— Нет! — кулак проломил базальтовую плиту. — Нет! — второй удар обсыпал проигравшую противницу черным крошевом. — Нет!!

Третий выпад наверняка размозжил бы бестии голову, но я совладал с клокочущей в груди благородной яростью и остановился на свистящем замахе. В этот момент с сидящей подле меня убийцей произошла занятная метаморфоза. Чешуйчатая кожа стянулась, обнажив голову, шею и декольте, где теснились крепко сбитые грудки размером чуть меньше кулака. Из коротких пепельно-серых волос как антенны торчали рожки, больше похожие на выпрямленные клыки саблезубого хищника — гладкие, округлые, цвета зубной эмали и очень острые.

На вид девушке было около двадцати, и встреть ее в обычной одежде — никогда бы не подумал, чем промышляет красавица с нежным бледным личиком и большущими зелеными глазами. Ангиз выглядела как прилежная студентка гуманитарного ВУЗа, но никак не хладнокровный киллер. Наверное, миловидная наружность позволяла втираться в доверие к труднодоступным жертвам, а на деле это волк в овечьей шкуре, так что и церемониться не стоит.

— Невероятно… — выдохнула демоница, подняв узкие змеиные зрачки. — Я еще… никому не проигрывала. Твой дух… жжет, подобно солнцу…

— Давай зубы не заговаривай, — протянул ладонь. — Антидот гони, не то хуже будет.

— Прикончи ее, — простонала Хира, с огромным трудом выпрямившись. — Со слугами Владыки разговаривать бесполезно — они не смогут нарушить его приказ даже под страхом смерти.

— Но ты же как-то сумела.

— Это было непросто…

— Надеюсь когда-нибудь услышать эту удивительную историю, — я шагнул к противнице и размял пальцы — левые более-менее поддавались, но очень скоро яд возьмет свое.

— Что ты задумал? У Ангиз абсолютный иммунитет к любой отраве. Добей тварь, и я успею приготовить декокт из крови и требухи.

Девушка смотрела на меня без намека на страх. Жги ее, режь, потроши — и бровью не поведет, небось. Но мучить и пытать никто не собирался. По крайней мере, пока не попробовал еще один вариант. Поддев плотно прилегающий ошейник, я зажмурился, до скрежета сжал челюсти и потянул в разные стороны.

— Еще бы нос ей зажал, — проворчала суккуба. — Шею сверни — и дело с концом.

Металл раскалился, и хоть золото довольно мягкое само по себе, даже с учетом повышенной пластичности удалось разжать его лишь настолько, чтобы не душить оцепеневшую и ничего не понимающую демоницу. Пришлось стиснуть кулаки — сначала до острых наконечников кристаллов, но этого оказалось мало. Ребристые острия вспороли кожу и кольнули мышцы — вкупе с раскалившимся добела ободом боль была такая, что сами собою брызнули слезы, но я не сдавался и тянул изо всех сил.

— Артур! Что ты делаешь? Ошейник нельзя просто взять и сорвать! Он прочнее, чем гребаное кольцо Всевластия!

Я молчал, не отвлекаясь на пустые споры. Все мое тело превратилось в концентрированные мучения — яд воспалил нервы, и малейшее касание ощущалось бормашиной, вонзившейся в пораженную пульпитом сердцевину зуба. Но я не сдавался. Я вообще никогда не сдаюсь, даже если бой заведомо проигрышен. Такой уж у меня характер, а теперь к нему добавился увесистый аргумент. Раньше приходилось долбить стену лбом, а теперь в моем распоряжении мощнейший всесокрушающий таран. Надо лишь потерпеть… немного потерпеть…