Когда Айдар наконец открыл глаза, то подумал, что всё происходящее ему чудится в бреду. Он лежал уже не в лесу, на траве, пожухлой и покрытой грязным от крови снегом, а в чьей-то горнице, на тёмной пушистой шкуре. Кто-то придерживал его за плечи, чьи-то прохладные руки бережно и осторожно промывали рану.

— Ткань подай, — послышался знакомый негромкий голосок, и Айдар вдруг очень захотел обернуться, посмотреть и убедиться в правоте своей догадки, но не мог. — Да не эту! Вон на столе лежит!

Его аккуратно приподняли чуть повыше. Всё те же ласковые руки перевязали рану, закрепили повязку.

— Всё, можешь отпускать…

Густая, тёплая шерсть ткнулась в лицо. Голоса слились в единый неразборчивый гул. Айдар снова провалился в пустоту.

Когда он очнулся в следующий раз, ему удалось перевернуться на бок и подложить руку под голову. Он и впрямь лежал в чьей-то небольшой, но вполне уютной горнице. Вокруг терпко и сладко пахло травами, тающим воском. Айдар чувствовал, что дышать стало гораздо легче, тупая пульсирующая боль под левой лопаткой понемногу отступала. От холодной воды слегка саднило расцарапанную щёку, но он молча терпел, зная, что ежели не промыть раны, то не исключено заражение.

Дверь чуть слышно скрипнула, и в горницу кто-то тихонько вошёл. Айдар приподнялся на локте и увидел девушку — верно, ту самую, что ходила за ним, пока он был в беспамятстве. Её тёмно-русые волосы были непривычно коротко острижены, даже не касались плеч. И в Загорье, и в Полесье все девушки носили длинные косы, отсутствие их вполне могло считаться позором. И вдруг Айдар вспомнил, где ему уже довелось видеть эти короткие русые волосы. И, когда вспомнил, почувствовал, что бледнеет: дочка Ольгерда. Это была она.

— Славка! — негромко позвал он, ещё немного приподнявшись. Девушка вздрогнула от неожиданности, обернулась.

— Хвала богам, жив, — прошептала она и слегка улыбнулась, даже не задумавшись о том, откуда ему её имя ведомо. — Что стряслось?

— Сказать тебе… кое-что должен… Ты послушай… Князь-то наш совсем иной стал… Будто подменили…

Славка нахмурилась, лицо её изменилось, стало задумчивым.

— А давеча… я разговор его с ведьмой рыжей подслушал… Он не тот, за кого его все почитают. Это не Ольгерд, Ольгерд мёртв…

— Я знаю, — спокойно ответила Славка. И Айдар увидел, как нелегко далось ей это спокойствие: тонкие губы дрогнули и сжались, ресницы опустились. — Знаю и то, что это сам дух Нави. Свартрейн, кажется…

Айдар вздохнул, вспоминая подслушанный разговор. Выходит, всё было напрасно? Но нет, одна мысль тут же сменила другую. Как же напрасно! Разве можно так говорить!

— Славка, слышишь… клинок-то твой… я забрал его… Сейчас…

Он с трудом приподнял руку, проверил короткие ножны, в которых спрятал клинок-руну. К его счастью, тот был на месте, и Айдар, вытащив его, протянул его девушке. Славка подошла, бережно приняла свою вещицу из рук его.

— Спасибо тебе, — она мягко улыбнулась. Красивой она не была, но улыбка очень шла к её тонкому, бледному личику. — А ты отдохни, отдохни ещё. Рана твоя неопасна, но крови много потерял.

— Не сказывайте никому…

— Не тревожься, не скажем, — Славка так же тихонько вышла и притворила дверь. Айдар устало закрыл глаза.

Покажи мою дорогу,

Силой надели сполна,

Проведи меня немного,

Дальше я пойду одна.

Мельница «Полнолуние»

Когда он проснулся, тусклое зимнее солнце уже заглядывало в окно, на полу лежало квадратное пятно света. К постели был придвинут стол, на котором стоял кувшин с молоком, прикрытый большим ломтем золотистого поджаренного хлеба. Только теперь пробудилось ужасное чувство голода; Айдар поднялся, сел поудобнее, в очередной раз подумал, что навряд ли в мире есть кто-то добрее и великодушнее дочери Ольгерда. Очень удивительно то, что она, вероятно, без задней мысли перетащила в избу совершенно чужого, незнакомого человека и всё это время вела себя так, будто Айдар был её старым другом: накормила, перевязала, полночи просидела подле него, тревожась о том, что рана может открыться. С горечью промелькнула мысль о том, что люди не ценят доброту, не умеют её понимать. Этой маленькой хрупкой девчонке довелось пережить столько, сколько не каждый выдержит. Она натерпелась от своего же отца, она видела саму Смерть — лицом к лицу, но не сдалась, не опустила руки, даже наоборот — кажется, её вера в хорошее стала только крепче.

Вставать Айдар ещё не мог: обе ноги были сломаны чуть выше ступней и закованы в лубки, однако окно в горнице находилось на таком уровне, что с постели была хорошо видна задняя часть двора. Он увидел Славку и старика в длинных белых одеждах и с высоким витым посохом, украшенным головой сказочного змея. Сначала они разговаривали — о чём, разумеется, слышно не было, а после, когда Славка отошла на несколько шагов и вытянула вперёд руки, из-под её напряжённых ладоней потянулись тонкие серебристые нити Света. А она, однако, не так проста, как кажется… Хранительница.