Миллионы людей проделали этот волшебный путь и, вероятно, никто из них не забыл его. Не забыл его до сих пор и я.

Из полученных мною в Японии новостей и писем я знал, что Фондаминские находятся в Париже. Туда сейчас я и стремился. Тайно надеялся, что они приедут встречать меня в Марсель.
– расстояние из Парижа в Марсель мне теперь казалось пустяковым.

Но их в Марселе не оказалось. Зато в Париже они меня встретили на вокзале. Кроме Фондаминских - Ильи и Амалии - на вокзале был еще и Осип Соломонович Минор. Вероятно, в ту минуту я мало что соображал. Помню только, что дорогой, в фиакре (автомобилей тогда, в 1907 году - я приехал в Париж 19 декабря 1907 года - еще не было), Амалия все время дергала меня за платье и спрашивала, действительно ли это я? А я тоже не верил, что это была она и что я нахожусь в Париже!

Но меня в Париже ждали не одни только радости. Под большим секретом Илья мне сообщил, что в центре партии большие неприятности. Департамент Полиции, по-видимому, предпринял против нашей партии какую-то большую, сложную и хитрую кампанию. Откуда-то стали возникать слухи, будто в центре партии социалистов-революционеров неблагополучно. Появились намеки, что недавние крупные провалы - дело провокации, забравшейся в самое сердце партии. Илья сообщил мне также, что бежавший с каторги летом 1907 года Григорий Андреевич Гершуни неожиданно захворал и находится сейчас в санатории в Цюрихе.

К нему туда ездила Амалия, при нем, как сестра милосердия, жила Любовь Сергеевна Гавронская. Думают, что у него плеврит. Вести о провокации в центре были известны и Гершуни. Постепенно эти разговоры стали принимать более определенный характер - стали называть имя Евгения Филипповича Азефа, т, е. нашего "Ивана Николаевича", главы Боевой Организации!

Всё это вызывало страшное волнение в центральных партийных кругах. Гершуни от этих чудовищных слухов страдал больше, чем от своей болезни. "Единственный способ, - говорил он, - покончить с этими слухами, это после моего выздоровления организовать центральное дело (против царя). Оно все равно уже поставлено на очередь. В нем должны принять участие я и Иван. И когда мы оба погибнем, честь Ивана в партии будет восстановлена"...

Но весной 1908 года (17 марта) Гершуни неожиданно для всех умер в Цюрихе. Умер самой страшной для революционера смертью: на больничной койке. У него оказался не плеврит, а саркома легких. Слухи об Азефе продолжали крепнуть. Новые провалы среди участников террористических предприятий эти слухи усилили. Партия не могла оставаться равнодушной к их распространению. И хотя мы все были убеждены, что главным источником их распространения является Департамент полиции, наш Центральный комитет постановил образовать специальную комиссию для расследования "источников этих слухов".

В комиссию эту были назначены старик Марк Андреевич Натансон, один из самых влиятельных членов Центрального комитета, Илья Фондаминский и я; я был назначен секретарем этой комиссии и должен был записывать все показания и протоколы допросов. Мы приступили к нашей работе. Это было в апреле 1908 года, в Париже.

Разоблачение Азефа для всего нашего поколения, имевшего какое бы то ни было - близкое или далекое - касательство к революционному движению, было резкой гранью, отделившей одну часть нашей жизни от другой. Мы как бы потеряли право на наивность, каждый из нас теперь был вынужден пересмотреть свои отношения к людям, в особенности к самым близким.

Человек, которому мы доверяли, как самим себе, оказался обманщиком, предателем, злодеем, надругавшимся над тем, что нам было дороже всего на свете, дороже собственной жизни, человеком, опозорившим и оплевавшим наше святое святых. На мир, на людей, на жизнь он заставил нас взглянуть теперь другими глазами.

После разоблачения Азефа и всего пережитого в связи с этим мы были и сами уже другими - исчезла наивная доверчивость к людям, остыла любовь - холодными остановившимися глазами смотрела теперь на нас суровая, часто безжалостная жизнь.

Другая жизнь началась и для меня после декабря 1908-го года...

ТОГО ЖЕ АВТОРА:

Старинные люди у Холодного океана.
– Изд. "Наука", Москва, 1914.

Очерки торговли на севере Якутской области.
– Изд. "Наука", Москва, 1916.

Из жизни революционера.
– Париж, 1919.

Государственный переворот адмирала Колчака в Омске 18 ноября 1918 г. Сборник документов.
– Париж, 1919.

Dallo zarismo al boiscevismo. Ricordi d'un rivoluzionario russo. Prefazione di L. Bissolati.
– Roma, 1920

Ze zivota revolutionare.
– Praha, 1921

Русское Устье.
– Русское Универсальное Издательство.
– Берлин, 1921

Нена.
– Берлин, 1925.

Die russische revolution.
– Utrecht, 1926

Железный скрежет. Из американских впечатлений.
– Париж, 1926.

Беспризорные.
– Париж, 1929.

Les enfants abandonnes en Russie sovietique.
– "Paris, 1930

Die Tragodie der verwahrlosten Kinder Russlands.
– Zurich-Leipzig, 1930

The Road to Oblivion.
– New York, 1981