Как она не понимает, если я останусь, то меня ждёт участь похуже смерти. Меня ждёт жизнь под гнётом Сенатора. Он маньяк ей Богу, я не знаю как остальные этого не видят, возможно они все понимают, но их политика такая, «пока меня не трогают, я не влезаю в неприятности».

– О, нет! Он идёт в нашу сторону! Не оборачивайся!

Поздно… К нам уверенной походкой движется этот монстр. В своём коричневом строгом костюме, конечно потрепанного временем, но чистого и с галстуком, «с галстуком!» кто их вообще носит в наше время и в нашем месте? Ему примерно лет сорок пять или около того, карие глаза которые кажется смотрят в самые недра твоих потаенных страхов и вытягивают их на поверхность, тоненькие губы как две струны, прямые и безжизненные, нос с горбинкой, я надеюсь, что когда то он был сломан. От этой мысли мои губы растянулись в улыбке, и вот я уже рисую в своём воображении, <<сейчас он подойдёт, и я ему сломаю нос ещё раз, и там появится горбинка размером с кулак>>. Мммм заманчиво, даже очень.

– Джей Хелена Морис, Дженни ….

– Крайтон сер. – писк подруги.

Подсказывает моя подруга и буквально начинает склонять голову в поклоне.

– Ах да, конечно! Дженни Крайтон, добрый день милые леди. И я надеюсь на общее благоразумие и понимание того, что в этих стенах более безопасно, нежели на верху. – выразительно смотрит на меня.

– Это, смотря для кого. – будь проклят мой язык, даже в моменты страха перед ним, я не могу промолчать.

Блин, я даже вида его не переношу, он словно пиявка, присасывается и забирает все жизненные силы. Из-за него моя мама больна и мало того именно по его указке её не лечат местные врачи.

– Мисс Крайтон? Не оставите нас на минутку, с моей суженой? У нас очень личный разговор.

По его взгляду кристально ясно, что это не просьба – это приказ.

– Ааа… да, конечно, Джей я буду ждать тебя…. Ну вон там.

Указывает в противоположную сторону от отборочного пункта и сбегает, вот же предательница. Хотя.... я бы на ее месте сделала тоже самое, его компания крайне не приятна. До тошноты.

– Милая, посмотри на меня. – делает шаг ко мне.

– Вы не можете меня так называть, никакая я не милая. – шаг от него.

– Как грубо с твоей стороны, так разговаривать с твоим будущим супругом. У тебя не может быть более важных дел чем Я. По-моему, я уже не раз тебе это объяснял.

Так стоп, вот на этом моменте меня может и вырвать. Поднимаю на него глаза и вижу очередную мерзкую улыбку, что расползлась по его лицу и неотрывный взгляд маньяка, который упёрся прямо в меня. Я знаю, ЧТО именно он вспоминает. Да Сенатор не один раз объяснял мне, до треснувших ребер разжевывал свою истину. Он мой повелитель, а я слуга, посланная на его жизненный путь, чтобы служить и боготворить. Ну уж нет. Пока жива, я не смогу смириться с этим.

– Да никогда в жизни! Меня от вас тошнит, и становится безумно мерзко только о мысли …. Да я даже слов не могу подобрать и уж тем более произнести это вслух! Этого никогда не будет, никогда! – слова льются ядовитым потоком. Вокруг много свидетелей, сейчас он мне ничего не сделает. Но после…

У меня перехватывает дыхание, когда он резко хватает меня за руку и притягивает к себе, чувствую запах каких-то трав, которыми всегда от него несёт, надеюсь это лекарство. Он болен и скоро сдохнет. Желательно в муках.

– Я не потерплю от тебя таких речей. Ты же понимаешь, что через полгода, когда тебе исполнится двадцать лет, наш договор с твоим отцом вступит в силу.

Ещё сильнее сжимает мою руку, от чего я невольно вздрагиваю, на что он улыбается и говорит ещё тише:

– Лишь только благодаря этой бумаге, ты и твоя больная мамаша ещё живете здесь, а не на улице кормите одичавших людей.

– Во-первых, отпустите меня.

Вырываю руку из его жесткой хватки и растираю запястье:

– Во-вторых, он мне не отец и распоряжаться моей жизнью он не мог. Это всё ВЫ подстроили. Мой родной отец, так бы никогда не поступил. В-третьих, клала я на вас и ваш договор.

Отворачиваюсь и не успеваю сделать и шага как до меня доносится его противный тягучий голос:

– Хочу кое-что прояснить. Даже не думай идти на отбор, тебе его не пройти. Ты же знаешь, я постараюсь сберечь то, что принадлежит мне. Хорошего дня милая.

Срываюсь с места и несусь со всех ног в сторону тренировочного блока. Бегу подальше от Сенатора и его коварного плана. Я здесь не останусь, чего бы это мне не стоило.

Тренировочный зал весь в серых тонах, спортивные снаряды перенесли в дальний угол, груши сняли и бросили поверх матов, только ринг остался в центре ярко-красное пятно, на котором я провела очень много времени. Люблю это место, для меня оно является отдушиной от рутиной жизни в подземелье, наш тренер Пол Уорен, мужчина лет сорока пяти, высокий, подтянутый с коротким ежиком светлых волос и с кристально ясными голубыми глазами, стоИт облокотившись на канаты и смотрит, что сотворили с его детищем. Скажу вам честно – это лучший человек в этой дыре, когда я впервые пришла в зал в десятилетнем возрасте, он один не посмеялся надо мной, а принял мои рвения всерьёз и тренирует уже на протяжении почти десяти лет, он для меня больше чем наставник, наверное я отношусь к нему как к отцу, о котором почти ничего не помню, он остался там на поверхности. Спросите почему он не здесь со мной и мамой, я вам отвечу, что не знаю, у меня есть его фото и только, ни воспоминаний, ни рассказов о нем нет, и думаю не будет. В последнее время мама часта стала впадать в беспамятство. Чаще всего даже меня не узнаёт. Ну об этом я подумаю позже. А пока…

– Привет Пол! Ну как много желающих в этом году?

Тоже облокачиваясь на канаты и, обвожу взглядом людей что стоят в очереди на осмотр, большинство из них мои ровесники, может старше лет на пять – шесть. Поколение, которое помнит, что творилось восемнадцать лет назад на поверхности, предпочитают оставаться здесь и не высовываться, у многих семьи и ответственность за них. Только что, за импровизированную ширму зашла девушка лет двадцати шести кажется ее зовут Кристина или Керолайн, ну что-то там на "К".