Я хотел, чтобы этот человек оказался чудовищем.

Хотел, чтобы он представлял собой все то, что говорили о нем мать и мои братья.

Но должен был увидеть все сам.

Мне нужно получить объяснение, почему я такой, какой есть.

Найти точку опоры, чтобы подняться над этим.

В противном случае я могу стать таким же, как он.

– Кай? – прервал мои мысли взволнованный голос Кэйдена.

– Угу, – стиснул я зубы.

– Лучше бы ты подождал недельку, чтобы отправиться всем вместе. Мне не нравится, что ты встретишься с ним в одиночку. По крайней мере, мы с Кэйвеном были друг у друга.

Дела в университете не позволили Кэйдену и Кэйвену отправиться со мной. Не следовало уточнять, все и так понятно. Но я рад, что они оказались заняты, потому что должен сделать все сам.

– Со мной все будет в порядке. Просто придерживайтесь плана. Никому не рассказывайте, куда я поехал. Я исчез, и вы понятия не имеете, куда. – Об этом мы договорились заранее.

Кэйден вздохнул.

– Я не выдам тебя. Мы не выдадим. Но остальным несложно будет догадаться, куда ты направился. Все вполне логично.

Я нажал кнопку зажигания, и мотор ожил.

– Знаю, но у них уйдет время, чтобы найти его, а это даст мне необходимую фору. Вот почему я должен уехать сейчас. Если не сделаю этого, боюсь, мама найдет способ меня остановить. Она намерена держать нас подальше от этого человека.

– Неспроста, Кай, – вздохнул Кэйден в трубке. – Ладно, но обещай, что остановишься, когда почувствуешь усталость. Найди дешевый мотель и поспи хоть пару часов. Ты не можешь ехать всю ночь.

– Не буду. Обещаю, – ответил я и вывел авто из гаража. – Я дам знать, когда прибуду на место.

– И последнее. – Кэйден сделал паузу. – Ты должен позвонить Фэй. Или хотя бы написать. Уверен, что она волнуется. Не отстраняйся от нее.

– Я подумаю об этом. До скорого, братишка, – сказал я и отключился прежде, чем тот успел взвалить на меня еще больший груз вины.

Пару часов спустя мне уже едва удавалось держать глаза открытыми. Свернув к захудалому мотелю с яркой неоновой вывеской и свободными номерами, я припарковал авто и отправился к стойке.

Женщине на ресепшене давно перевалило за сорок, но это не мешало ей пожирать меня взглядом, как долгожданный обед. Кожа да кости, в потертой джинсовой мини-юбке и облегающем красном топе с вырезом чуть ли не до пупка, обнажившим морщинистую кожу и несуществующую грудь. Господи, из меня едва не вышло разом все, что еще осталось в желудке.

– Тебе пригодятся эти штучки, дорогуша? – спросила она, тыча корзинкой с кучей презервативов мне под нос. Ее акцент, дикая помесь самых разнообразных диалектов, ярко свидетельствовал о частых переездах.

Сунув кошелек обратно в задний карман джинсов, я в отвращении скривил губы.

– Нет, благодарю.

– Составить тебе компанию, сладкий?

Выйдя из-за стойки, она опустила руку мне на грудь.

Да вы что, издеваетесь?! Проститутки кадрили меня всего пару раз в жизни, и среди них не было ни одной, что годилась бы мне в бабули.

Я прищурил глаза и наклонил голову, одарив ее одним из своих особенно убийственных взглядов вроде тех, что заставляют другого человека броситься наутек. Не на ту напал. Она улыбнулась – весьма искренне – и скользнула рукой вверх по груди. Несмотря на то что я хотел прикоснуться к ней не больше, чем к дохлой кошке, я взял ее запястье и убрал руку с груди, сделав пару шагов назад.

– Определенно, нет. Я предпочел бы остаться один.

– Что ж, какая жалость, – подмигнула она. – Попытка не пытка.

Проворачивая ключ в замочной скважине, я все еще покачивал головой. Все выглядело так, как я и предполагал. Старая потрепанная мебель и отделка из прошлого века, однако свежо и безупречно чисто. Пара очков в пользу мотеля.

Душ, к моему удивлению, оказался исправен. Я простоял под струей воды до тех пор, пока она не стала холодной, а мое тело не превратилось в ледышку. Забравшись под одеяло, я ощутил невероятную усталость, но по-прежнему не мог уснуть. Слова матери крутились в голове. Я не мог поверить во все происходящее, словно мой дух отделился от тела и смотрел на все со стороны. Будто я оказался в параллельном мире, и все происходило с другой версией меня.

«Когда я проводил ночи в его комнате, у его кроватки, пел ему перед сном, когда он был ребенком, чувствовала ли ты хоть какую-то вину? Какие-нибудь угрызения совести? Ты когда-нибудь вообще думала рассказать мне обо всем?»

Я не знал об этом. Мысль о том, что Джеймс пел мне колыбельные, вызывала странные чувства. Слезы подступили к глазам, но я тут же смахнул их. Плачут только слабаки, и нет времени разводить нюни.

«Кайлер чувствует себя на трассе так естественно. Я никогда даже не задумывался об этом факте».