И он смотрит.

Но почему-то по-другому. И я не могу понять, что кроется в его взгляде. Похоть? Нет. Это бы я распознала в момент. Интерес? Да, пожалуй, интерес… Но странный. Хочется рассмотреть поближе, и я подхожу.

А через секунду резко падаю на жесткие колени, потому что рука у него неожиданно цепкая и длинная.

Я взвизгиваю и оторопело смотрю в такие близкие глаза, подмечая автоматически лучики морщинок у глаз, тяжелую линию подбородка, не особо скрытого за темной бородой, выбритые виски. Татуировки. Много. Очень много. Кожа темная, будто дубленая. Словно когда-то много времени проводил на улице, на солнце и ветре.

Он весь какой-то жесткий, тяжелый и цепкий. Появляется ощущение капкана, в который я по глупости и наивности своей угодила. И надо выбираться. Я дергаюсь. Уже никакого танца. Просто хочу встать и уйти. Но он не пускает. Смотрит внимательно и серьезно. А потом отводит волосы, упавшие на лицо, за уши и без предупреждения перехватывает толстую копну у затылка, нагибает ближе. Хотя, я и так уже у него на коленях сижу, оседлала, как шлюха, прямо сверху, коленками упираюсь по обе стороны от его бедер.

— От Пилота, да? — переспрашивает. Тихо и страшно.

Киваю. А что мне остается? Надо доигрывать до конца и надеяться, что ему просто не понравился танец, и меня сейчас банально выкинут из випки.

— Не болтай, малех, — хрипит он, и я пугаюсь развязной, блатной интонации, что прорывается в его речи. Черт… Похоже, сиделый… Вот я попала, дура…

— От Пилота бабы ноги сами раздвигают. И условий не ставят.

— Я и не ставлю…

Какие тут условия, когда так держит, и все сильнее к себе гнет. Как вампир, который за шею хочет укусить. И ноздри раздувает.

Мамочка, страшно как! Ну, Машка…

— Да? Может, отсосешь тогда?

Усмехается.

— Легко…

Ну же! Отпусти только, и хрен ты меня тут увидишь…

— Да? Ну давай.

Спихивает меня с колен, не отпуская волосы, и дергает другой рукой молнию на джинсах.

Ох ты, черт! Попала! Вот попала!

— Отпусти, пожалуйста, мне больно…

— Ничего, потерпишь, тебе не привыкать.

И голос все грубее и жестче. И паника во мне нарастает. Надо убегать, надо вырываться.

Сама попала, сама!

Идиотка!

Права Полька!

— Мне так неудобно…

Последняя попытка. На крайняк — укушу. Чтоб знал, как незнакомым девочкам член в рот пихать.

И тут, ох ты, чудо! Отпускает.

Наверно, решил, что я хочу поудобнее устроиться.

Меня подбрасывает на метр в сторону, так, что еле на ногах удерживаюсь. Он не ожидает такого порыва, поэтому не успевает опять схватить.

С полузадушенным писком:

— Пошел нахрен, козел, — я вываливаюсь из випки и со всех ног несусь прочь.

Страх гонит меня с такой силой, что вообще непонятно, каким образом успеваю заскочить к удивленным парням и уже совершенно пьяной Машке, прихватить сумочку, и бегу вниз. На Машку и ее планы в этот момент мне откровенно плевать. Инстинкт самосохранения несет меня быстрее прочь из этого проклятого клуба, от этого страшного мужика, словно он сейчас погонится за мной с членом наперевес.

На улице в голову шибает запахом черемухи. Ее полно в нашем городе весной, особенно в центре.

Я несусь на стоянку такси, наплевав на экономию. Домой, срочно домой, подальше от всего этого дерьма!

Обхожу стороной компанию парней, курящих возле входа, и тут понимаю, что удача мне изменила.

Да и не было ее сегодня, этой удачи.

Потому что меня хватают за руку и резко разворачивают.

— Это она, тварь! Она! — кричит один из парней, в котором я узнаю травмированную мной ведьму Урсулу. Ох ты черт!

Я вырываю руку и разворачиваюсь так, чтоб спиной упереться в стену. Так, по крайней мере, никто не зайдет сзади. Рука ныряет в сумку.

Я, конечно, дура, и сама виновата.

Но это не значит, что я просто так сдамся.

— Ну че, добегалась, сучка брыкливая? — ведьма Урсула жжет. Где такое слово откопал, интересно. Хотя, нет, нихера не интересно!

— Как нога? — спрашиваю я, сдувая волосы с лица. Надо как-то отвлечь их, а что может отвлечь лучше, чем мои охренительно длинные волосы и охренительно длинные ноги?

Я немного поворачиваюсь, выставляя бедро, и прекрасно зная, что выгляжу, как та телка из мульта про кролика Роджера: волосы на один глаз, закрывают все тело прям до линии шорт, босоножки с серебристыми застежками зрительно удлиняют ноги. Так, побольше беззащитности… И хамства… Может, кого-то из них торкнет, и он не захочет делиться? С одним-то я сто процентов разберусь. Или хотя бы отвлекутся. А я мотану обратно в клуб. А там охрана.