Собаки лаяли и скулили. Они подпрыгивали и виляли хвостами.

– Люди будут стоять в очереди за автографом Джейка Адамса, а затем придут посмотреть на вас, – объясняла Ева животным. – Они вас увидят и не смогут устоять. Вы и оглянуться не успеете, как они возьмут вас домой.

– Гав! – отвечали собаки. – Гав! Гав!

Ева подняла взгляд к розовеющему на западе небу. Солнце клонилось к закату.

– Это будет самый лучший день на свете!

– Привет, Ева! Можно войти? – Энни Брукс просунула голову в открытую дверь.

Было раннее утро пятницы, и Ева кормила кошек.

– Конечно, заходи.

Энни прикусила губу.

– Ты всё ещё разговариваешь со мной, после того что натворили мама с папой?

Ева улыбнулась.

– Мы с тобой не воюем, Энни. Это твои родители затеяли!

– Мне так жаль, – вздохнула Энни. Она уселась возле клетки, где Пудинг, Щелчок и Вильма спали в тепле. – Ты знаешь мою маму. Она вечно записывается в активистки групп, выступающих против всего на свете. В прошлом году это была кампания за более жёсткое ограничение скорости в нашем городке.

– Ну а в этом за то, чтобы нас закрыть. Почему она так нас невзлюбила? – спросила Ева и поставила миску с едой перед белой кошечкой по кличке Либби. Длинная шерсть бедняжки свалялась и была в колтунах, поэтому Хейди пришлось побрить её наголо, не тронув лишь мордочку и хвост. Кошка без шерсти выглядела очень странно и казалась чрезвычайно худой. Либби жадно набросилась на еду.

Энни пожала плечами.

– Она считает, что от вас один шум, да ещё к вам вечно приезжают машины и всё такое прочее.

– Ей наплевать на животных?

– Нет, но она не хочет жить с ними по соседству. Вот и всё.

Энни решила сменить тему, поэтому спросила, может ли она взять Вильму на руки.

– Давай, – ответила Ева. – Если повезёт, завтра её уже тут не будет.

Энни прижала малышку к себе.

– Какая она милая, – проворковала девочка.

Вильма мяукнула и потёрлась мордочкой.

– Тебе уже нашли дом? – спросила Энни у кошечки.

– Нет ещё. Но завтра у нас день открытых дверей, поэтому надежда есть.

Энни покачала головой и посадила Вильму обратно в клетку. Она заправила прядь тёмных волос за ухо.

– Что за день открытых дверей?

– Ой, – пискнула Ева, испытывая неловкость. – Ну… я испугалась бросать листовку в ваш почтовый ящик, – объяснила она. – Решила, что твоя мама меня прогонит. Мы приглашаем всех жителей нашей деревушки, чтобы они собственными глазами увидели, чем мы занимаемся. Мама говорит, что это поможет животным найти хозяев.

– Хм. – Энни сильнее задумалась. – Значит, будет много машин и много людей. Пожалуй, я должна рассказать маме.

– Хорошо, если ты думаешь, что так будет лучше, – пробормотала Ева. – Бедная ты!

– Да уж. Ладно, я, пожалуй, пойду, – произнесла Энни, направившись к двери.

– Передохни, – велела Хейди, увидев дочку, которая везла тачку к навозной куче в задней части двора. – Ты уже вымоталась, а день предстоит длинный.

– Я в порядке, – откликнулась Ева, не останавливаясь. – Хочу закончить с уборкой.

Мама стояла у двери в конюшню, дожидаясь дочери. Наконец Ева вернулась с пустой тачкой.

– Молодец! – похвалила Хейди. – Я пришла проверить Апачи после вчерашней вакцинации.

– С ним всё хорошо, – сказала Ева, следуя за мамой внутрь. – Лучше взгляни на Рози. Она ходит кругами по стойлу и роет копытом землю. Похоже, ей что-то не нравится.

Хейди кивнула. Она наблюдала за тем, как каштановая пони опустилась на колени и попыталась перевернуться на бок.

– Выглядит не очень, – пробормотала мама. – Ева, передай мне уздечку. Нужно как можно скорее вывести Рози во двор.

Ева сделала, как ей было велено.

– Что такое? Что случилось?

Она держала дверь конюшни открытой, пока мама надевала на Рози уздечку, поднимала пони на ноги и выводила на улицу.

– Может быть колика, – объяснила Хейди. – Чем раньше мы обнаружим, тем будет лучше.

Ева ахнула и догнала маму.

– А если нет? – спросила она.

– Колика – серьёзная проблема у лошадей, – объяснила Хейди. Она решила ничего не утаивать. – Если пропустить колику, Рози даже может умереть.