— Давайте определимся с целями, которые вы озвучите коллективам на первом же установочном собрании. Это должно быть привлекательно, масштабно и иметь запах хороших зарплат. Итак, колхоз. Мне кажется, что вы должны упереться в строительство птицефермы для бройлерных кур, где-то на три миллиона штук. Как это делать и в общем, и в деталях, я знаю…, примерно…точно. Чтобы вы понимали, две таких птицефермы полностью обеспечат потребности населения Ленинградской области в мясе птицы. Вторым, должно быть производство по разделке тушек и расфасовке их в пластиковую тару. Третьим, должно стать хладохранилище для хранения двух тысяч полутуш свиней, с цехом по разделке и упаковке. Четвертой должна стать свиноферма на пять тысяч голов. Пятым станет комбикормовый завод, в три раза превышающий наши собственные потребности. Плюс к этому — по мелочи: кормовое земледелие, яблоневые сады, производство мульчи и гранулированного птичьего и свиного помета. Как-то так.

— А ты, мальчик, часом не с дуба рухнул? — прошептал выведенный из равновесия Семен Ефимович Ковалев.

— Нет, я упал с шестиметровой березы, — выдал я с невинной рожей. Нонна и Виктор Сергеевич хихикнули, а Ковалев заерзал на стуле, пытаясь найти равновесное состояние. — Главной трудностью для нас будут люди, по моим прикидкам их понадобится около пятисот человек, а им надо жилье. Если среднюю рабочую семью считать в два рабочих человека, то надо построить двести пятьдесят домов. Мне кажется, это посильным, а самое главное — окупаемость всего год, я считал. Вы будете работать с товарами первой необходимости, и продаваться они будут влет.

Собравшиеся поняли, что я не шучу и задумались.

— А нам что ты напланируешь? — спросил Виктор Сергеевич.

— Так ваши планы уже сверстаны, люди вкалывают, организовывать ничего не надо. Просто передаем бразды правления со школы в леспромхоз. И двигаем народ к светлому будущему. Надо рассылать вербовщиков по всей ленинградской области. Начинать желательно с депрессивных районов, там легче найти людей. А сейчас строим казармы для холостых и семейных. Главный лейтмотив нашего предложения людям — берем ситуацию в свои руки. Точка. Расширяем производства, зазываем людей, строим дома и всю инфраструктуру и… богатеем. Богатеем все вместе и каждый в отдельности. Точка. Хватит жить, как скот, давайте жить, как люди, кто не хочет ради этого рвать жилы, тот пусть сразу проваливает.

— Глобально! — воскликнул Виктор Сергеевич.

— У него всегда так, — хихикнула Нонна Николаевна. — Только такие серьезные цели и зажигают людей. А нам под это надо ввести железную дисциплину и четкую организацию. По-другому все в свисток уйдет.

— Ну, давайте так. С целями понятно. Тем более, что пока все Игорешкины безумства сбывались, — подвел черту Виктор Сергеевич. — Что делаем дальше?

— Дальше верстаем отряды и намечаем командиров. Потом ходим и разговариваем с людьми, особенно с теми, кто будет заведомо на нашей стороне. Таким образом, готовим собрание, которое надо провести где-то через неделю. Главное сделать так, чтобы наши люди, на которых мы делаем ставку, оказались по итогам всех выборных процедур наверху.

— Да, это понятно, мне таким приходилось заниматься, когда готовилось собрание по избранию председателя колхоза, — вдруг разоткровенничался Семен Ефимович.

Работа закипела. И продолжилась с новой силой, когда я сгонял за Александром Сергеевичем Остроуховым и Борисом Сергеевичем Петровым, и они пришли. Другими словами, через три часа каждый боец нашей команды знал свой маневр и рвался в бой.

Первое установочное собрание проходило в леспромхозе и не предвещало особых затруднений, поскольку все уже втянулись в орбиту школьных порядков и ничего не имели против. Шероховатости могли возникнуть лишь по кандидатурам командиров отрядов, но вряд ли серьезные.

Два обстоятельства требовали быть объясненными людям подробно и обстоятельно. Во-первых, очень сложно объяснить, зачем мне нужно свести бухгалтерию колхоза и леспромхоза вместе и вывести их за рамки обоих предприятий, сделав самостоятельной организацией, которая оказывает другим услуги по учету. Смысл этого действия не понимали даже бухгалтера, в том числе и Елена Петровна. Пока она не была способна мыслить даже масштабами села, не говоря уже о районе или области. Невозможно до полной ясности объяснить, что означает тезис: "Иначе потеряем контроль над территорией", если человек не может выйти за рамки своей организации.

По моей задумке, в каждой организации, существующей и вновь созданной, должна оставаться учетная группа лишь по обработке первичных документов, которые уже в виде оборотных ведомостей свозить в центр обработки, там будут собираться данные со всех предприятий, участвующих в проекте. Когда же своей сетью мы накроем весь район, то наша мегаучетная организация превратится в эффективный налоговый орган. Это относительно несложно сделать в век поголовной компьютеризации, а сейчас придется побегать курьерам и контролерам. Курьеры доставляют информацию, а контролеры проверяют соответствие бумажных документов тем данным, которые передаются в обработку.

Я вспоминал свои прошлые годы и не переставал удивляться тому, куда налоговые органы складывали все те горы бумажных документов, которые они постоянно запрашивали у подконтрольных организаций. В моей фирме и фирмах, которые я знал, в штате всегда находился, как минимум, один недешёвый человек, единственной работой которого было отвечать на вопросы государственных органов. Самый примитивный вопрос требовал распечатать страниц двадцать, вопрос посложнее требовал заполнить один-два бухгалтерских регистратора, такие толстые, с зажимами внутри. Нашим рекордом было представление в банк по запросу Следственного Комитета девяти регистраторов всяких документов. Я как-то спросил инспектора: "Что везти? Это надо? — Надо — Это надо? — Надо. Да везите все, что у вас есть." Чтоб вы понимали, подобных запросов мы получали один-два каждую неделю, а таких организаций, как наша, только в Питере, думаю, не одна сотня тысяч. Складывайте, делите, умножайте… "В нашей стране бумажная промышленность работает очень хорошо!" И это в век поголовной компьютерной оснащенности…