Плавно перетекая от одного мероприятия к другому, катился наш праздник, раскрашивая лица и души новыми красками. Большая часть года прошла в напряженном труде, причем работали одинаково безтормозно и взрослые, и дети, а сегодня они вместе праздновали этот день, сегодня они вместе, помогая друг другу, порвали грудью финишную ленточку и, вскинув руки в победном приветствии, обнимаются и смеются.

Мне не хотелось быть в гуще людей. Хотелось, наоборот, побыть одному или с мамой. После банкета, который состоялся под открытым небом, — природа дала добро, выдав чудесный вечер, — мы с мамой потихоньку смылись в березовую рощу, с которой для нас все и началось. Мы с ней несколько раз приходили сюда посидеть и, обнявшись, помолчать. Как-то так повелось, что самые сокровенные чувства и мысли мы с мамой научились выражать без слов, они были совершенно ни к чему, были лишними и ненужными.

Через какое-то время нас нашла Нонна и присоединилась к нашим посиделкам. Ей тоже хотелось побыть самой с собой. Так вот и сидели мы, обнявшись втроем, пока мама не всхрапнула. Мы рассмеялись и повели ее и себя домой спать. Сегодня мне тоже хотелось спать, слишком насыщенным оказался этот день.

Петр Сергеевич стоял в своем новом Кингисеппском кабинете перед столом, на котором были разложены листы бумаги, и, обхватив руками плечи, раскачивался с пятки на носок. Он был поражен тем, что с очевидностью вытекало из бумаг на столе.

— Валентина Сергеевна, мне надо завтра улететь в Москву, и соедините меня, пожалуйста, с Либерманом, — проговорил он в селектор и снова ушел внутрь себя, погрузившись в воспоминания.

Началось все 30 июня, когда советская делегация из сорока двух человек отчалила из Таллинского порта в направлении Хельсинки на международную строительную выставку. Раньше сотрудники "Экспортлеса" ездили на нее, но исключительно в качестве гостей. Сейчас же поехали участвовать. Что и как они будут показывать, в тот момент Петр Сергеевич понимал чисто теоретически, со слов Игоря и по его картинкам. Этого было явно недостаточно, а потому он, мягко говоря, психовал. Сорваться, накричать на кого-нибудь или напиться, мешала безмятежная рожа Игоря, который либо парился в сауне, либо лежал в шезлонге, либо питался на "шведском столе", наедаясь впрок, как барсук перед спячкой.

— Ты чего такой спокойный? Ты понимаешь, что мы затеяли? Такого в "Экспортлесе" никто не помнит.

— Тем интереснее будет. Главное, когда приедем, чтобы все слушались меня, тогда все успеем и останется время погулять по Хельсинки.

После прибытия и размещения в отеле Игорь с Петром Сергеевичем и "начальником транспортного цеха" наведались в выставочный комплекс и приняли груз по документам. Часть его оставили в зале, а часть отправили на оптовый склад.

— Все отлично. Завтра бригада из десяти человек идет в зал и собирает экспозицию. Тут недалеко есть магазинчик "Билтима", надо туда наведаться и прикупить рабочую одежду и всякий инструмент. Деньги, которые я у вас выпрашивал, как раз для этого были нужны. Сегодня посмотрю каталоги участников выставки, а завтра в восемь утра стартуем. Если не трудно, арендуйте микроавтобус. Это легко сделать на стойке в отеле. До завтра.

Вместо того чтобы возрастать, спокойствие в душе Петра Сергеевича стремительно падало, и он все-таки приговорил полбутылки коньяка, который, вообще-то, предназначался на обмен.

С утра Игорь преобразился — закипела лава в вулкане. Сначала он вывез монтажную группу в магазин и одел ее в рабочую одежду. Такого Петр Сергеевич не видел даже на картинках в каталогах иностранных фирм. На наших рабочих одели красивую робу и мгновенно пришили бирки с названием "Exportles" SU, Moscow. Аналогичная бирка появилась и на шапках рабочих с большими козырьками, которые Игорь называл бейсболками. Ко всему этому великолепию добавились кожаные ремни, на которые развесили купленные красивые никелированные инструменты. Космонавты, ешкин кот.

В выставочном зале работа началась после двенадцати часов, за первый день успели собрать столы, стулья, витрины, переговорку, куда установили дорогущий автоматический кофейный аппарат и посуду. Петр Сергеевич был не рад, что ввязался, потому что явственно почувствовал запах кабинета следователя ОБХСС.

На следующий день собрали все выставочные стенды. Главным элементом был фрагмент дома в разрезе, от крыши до пола, на котором было предельно понятно видно, как использовать металлочерепицу, водоотводящую арматуру, колодцы, дренажи и прочее. У Игоря, как оказалось, были продуманы все мелочи. Плотно работал кинофотодокументалист. Он снимал нас, снимал соседей, да, вообще, всех, кого давали и не давали. Проныра был еще тот. Они подолгу разговаривали с Игорем, листали каталоги выставки, рассылали визитки. Работали все, и только Петр Сергеевич совершенно не знал, чем ему заняться.

— А не пойти ли вам с Леночкой по стендам, не познакомиться ли с другими фирмачами или с их представителями. Раздавайте визитки и не жалейте наших каталогов. Попейте кофе с коньячком за чужой счет. Нам нужны связи. В финских газетах о нас уже написали, но этого мало, нам нужен взрыв на макаронной фабрике. Давайте, поработайте на ниве представительства советских интересов. Вон мальчика возьмите, пусть каталоги потаскает, не все же ему стучать на нас, пусть поработает.

После обеда подтянулись пять девочек: три игорехины старшеклассницы и две синхронистки по скандинавским языкам из МИДа. На них Игорь сел плотно. Расставил по стенду, изобразил посетителя, отработали, изобразили двух посетителей, трех, очередь. Отрабатывали часов пять.

— Остальное завтра с утра, на целый день. Будем отрабатывать переговоры. Глаза не красьте, все равно приметесь реветь не один раз. Так надо, девочки. Вы молодцы, освоитесь, но первый день будет тяжелым. Меня всем представлять как сына начальника, на стажировке. Якобы все будет зависеть от меня, и глубокомысленно закатывайте глаза.

В конце дня Петр Сергеевич с Игорем посетил ресторан. Обменялись информацией, а потом Петр Сергеевич спросил:

— Кто из нас тут начальник? Тебе, вообще, кто-нибудь нужен?