— Джек, — мой голос был холоден как лёд. — Если ты пришёл сюда не для того, чтобы бить руду, советую уйти в соседний штрек или найти другую жертву.

— Ты ещё указываешь мне?! — заорал он. — Да кто! Ты! Такой! Чтобы мне указывать?!

— Поверь, тебе лучше отстать от меня.

Вместо ответа зек пнул меня в бедро. Я упал на камни.

Перед глазами возник кровавый туман. Вдох. Выдох. Надо успокоиться, иначе могут быть проблемы.

Джек схватил меня за робу, рывком поднял с земли и больно приложил спиной об стену пещеры. Тут сознание накрыло окончательно.

Из моего горла вырвался звериный рык. Я перехватил кулак преступника, летевший в мое лицо, сжал его до хруста костей. Ребром ладони другой руки рубанул противника по горлу. Тот булькнул и попытался нанести удар свободным кулаком. Зря. Классический пинок космодесантников — нога вылетает вперед почти под прямым углом — четко в живот противника.

Раздался омерзительный сигнал тревожной сирены. Все заключенные рухнули на землю, тщетно зажимая руками уши. Я, пытался игнорировать этот звук, параллельно душа Джека борцовским захватом.

В тоннель ворвался один из охранников-киборгов. Разняв нас как котят, он объяснил, что драки на руднике запрещены и нарушителей ждёт пытка.

Пытка? О небо, куда я попал… Нет уж, без боя не сдамся.

— Сначала поймай меня, ты, железяка! — я рванулся, оставив в руках охранника солидный кусок робы, после чего, активировав режим «Ускорителя», повысивший мои физические характеристики в несколько раз, попытался сбежать.

Именно, что «попытался». Андроид, словно серебристый луч, сбил меня с ног у входа в тоннель. Даже в таком состоянии, я проигрывал почти совершенному механизму.

Вновь щёлкнули замки силовых наручников. Нас с Джеком потащили в тёмную пыточную.

***

Лязгнули цепи, растягивая нас под потолком. Палач — невысокий худой человек, злорадно потёр руки, скомандовав паре амбалов:

— Подтяните его повыше и потуже. Хочу посмотреть, как он будет мучиться.

Молчаливые громилы начали крутить рукоятки. Я почувствовал, что цепи натягиваются, больно врезаясь в кожу. Мышцы застонали от напряжения, непонятно как ещё не разорвавшись. Ах да, у меня же имплантаты.

Мастер пыточных дел накалил нож на жаровне, стоящей рядом и с замахом вонзил его в моё левое плечо. Зашипела испаряющаяся кровь, пахнуло обугленным мясом.

Живодёр, удивившись, что жертва даже не вскрикнула, вытащил клинок и всадил его в правую руку. На пол упали капли крови, и я, не сдержавшись, заорал.

— Поиграем? — он мерзко усмехнулся и красноречиво провёл большим пальцем по остро отточенному лезвию.

— Сволочь, — попытка плюнуть ему в лицо не удалась — во рту было сухо как в пустыне, и мне пришлось ограничиться отборнейшими ругательствами, которые я знал.

В течение следующего часа садист старательно расписывал моё тело новыми порезами, попутно прижигая их. Искромсанная роба уже давно свалилась с меня. Полоски, отрезанные от неё, палач использовал для того, чтобы перевязать особенно кровоточащие раны.

Потом в дело пошли кнут и иголки. Сталь была смазана чем-то едким — в ранах начало щипать, затем жечь. От ударов хлыста со спины слетали целые пласты кожи вместе с мясом. Все это время я не переставал покрывать палача выражениями, которых не знал даже самый отмороженный наёмник. Расписав в ярчайших красках его родословную до прапрадеда, переходил к нему самому, затем — к его потомкам. Палач бесился всё сильнее, удары становились болезненнее, а пытки — изощрённее. Наконец, он выдохся и отошёл в сторону, чтобы посмотреть на результаты своего «творения». Удовлетворённо хмыкнув, садист достал зеркало и поставил его передо мной, чтобы я оценил себя во всей красе.

Окровавленное, изрезанное тело висело на цепях. Кое-где сквозь содранную плоть просвечивали белеющие кости. Спутанные волосы слиплись от крови. Некоторые раны были небрежно перевязаны обрывками ткани, которая практически потеряла свой первоначальный цвет, став ярко-красной. Из одежды сохранились только оборванные чуть выше колен штаны. Было немало синяков — палач не скупился на побои. Кожа была изъедена тем самым едким веществом. Адская боль немного притупилась — ровно настолько, чтобы её можно было терпеть.

С минуту я разглядывал своё отражение, а потом… расхохотался. Со стороны это выглядело жутко — псих, на котором не осталось живого места, смотрит на своё изуродованное отражение и смеётся.

Живодёр, впрочем, был не из слабонервных. Спокойно выждав несколько минут, он, убедившись, что я не успокаиваюсь, опустил цепи вниз и чётким ударом в голову вырубил измученное тело.

Тьма окружала меня со всех сторон. Хм, я умер? Загробный мир, оказывается, не так уж и страшен.