Велена нахмурилась.

– Слишком быстро, – бросила она, не отрывая взгляда от арены.

– Вы правы и крылатый медлит.

Барс медленно поднялся на четыре лапы. Он пошатывался, кажется, удар пришёлся ему в живот и задел рёбра или органы. Зверь рыкнул и сделал шаг в сторону гладиатора. Он разинул пасть, демонстрируя белоснежные зубы. Боец продолжал смотреть мимо – то ли на песок под ногами, то ли на барельеф по краю ограждения. На секунду Лемере показалось, что он скучает.

Барс оттолкнулся от песка задними лапами и снова прыгнул, но дальше и левее. Он приземлился за спиной бойца и попытался схватить того зубами за бедро.

Крылатые переместился в сторону быстро и плавно, будто скользил по льду, а не переступал босыми ногами по песку. Посох оказался у него за спиной, а сам он – лицом к нападавшему. Легко и точно, без замаха, он ударил барса посохом по морде, и, не дожидаясь ответной атаки, тут же отпрыгнул, но не назад, как показалось Лефендорф сначала, а в сторону и вперёд. Раньше, чем барс успел обернуться, крылатый оказался у него на загривке. Он перекинул посох в другую руку и прижал им горло барса. Тщетно животное крутилось, пытаясь сбросить с себя врага, тот держался верхом как влитой. Лемера представляла, какой силой нужно обладать, чтобы сдавить горло барса – даже при помощи палки – и никогда бы не поверила, что такая сила есть в худых руках худощавого гладиатора. Наконец, барс захрипел и упал на колени. Он издыхал. Лемера бросила взгляд на императорскую ложу, ожидая, что последует приказ пощадить благородного бойца: пусть он и не принадлежал к человеческому роду, но все без исключения следили за движениями мужчины затаив дыхание и будто забыв о правилах боя.

Барс упал. Несколько секунд царила тишина, затем раздались аплодисменты.

Боец поднялся на ноги и снова встал в стороне, устало опершись о посох.

– Ну что, милейшая, всё ещё не хотите сделать ставку? – спросил Луцио и, обернувшись, Лемера увидела, как блестят глаза патрицианы. Велена покачала головой.

– А вы, Лефендорф, забираете выигрыш или же… удвоите?

– Хотите сказать, он будет драться ещё? Но это несправедливо, для противника бой будет первым, а для вашего Барса – вторым.

– Мы проводим с ним по три боя за день. Он не проигрывает.

– И кто же будет против него теперь? – Лемера подняла глаза и увидела перед собой Дариуса Санта.

– Сейчас будет бой с десятком гладиаторов. Зиг, Ван, Тейк…

– Достаточно, – прервал распорядителя Сант, – этот бой будет за Барсом, вы и сами знаете. Что будет потом?

– О… – Луцио улыбнулся, – оставайтесь с нами, Сант. Потом будет интереснее. Смотрите, бой начинается.

Прозвучал гонг. От Лемеры не укрылось, что, в отличие от Санта, Велена, всё ещё не отрываясь, следит за ареной, и она тоже придвинулась к ограждению.

Действительно, среди противников Барса были и знакомые ей лица. Каждый воин был вооружён по-своему – у кого-то трезубец, у кого-то сеть. Двое с мечами и один с арбалетом. Лефендорф вздрогнула – дальнобойное оружие в таких боях не использовали, но, видимо, Луцио решил добавить бою пикантности.

Гладиаторы не спешили. Лемера увидела, что теперь Барс поднял голову и прищурился. Она, наконец, смогла увидеть широкие квадратные скулы и узкий подбородок.

Барс тем временем выставил посох перед собой, медленно вращая его в руках, и двинулся в сторону противников. Кажется, он передумал умирать.

Гладиаторы тоже выступили вперёд. Они шли клином, по-варварски, но Лемера видела, что варваров среди них нет – только наёмники энтари из младших домов. «Значит, построение выбрано неверно, – подумала она удивлённо. – По-своему драться всегда удобней».

Шаги Барса ускорились. Лефендорф зачарованно смотрела, как едва касаются песка босые ступни, и, не успев увязнуть в нём, взлетают вверх – всего на полсантиметра. Минимум лишних движений. Минимум энтропии. Минимум сил.

Он прошёл сквозь строй противника, как нож сквозь масло. Лефендорф заметила лишь, как перестал вращаться и исчез за спиной посох. Когда же крылатые оказался за спиной врага, четверо противников лежали на песке и двое – а может, и больше, она не могла разглядеть – были мертвы.

Барс снова выставил посох перед собой. Энтари расступились. Они пахли страхом.

– Дураки, – прошипела Лемера. Она не видела, как Велена кивает ей головой. Лемере было стыдно смотреть, как её соотечественники, наследники высшей крови, в ужасе замерли, глядя на жалкого крылатого, как кролики на удава.

Барс же замер, ожидая атаки. Видя, что противники мешкают, он снова убрал посох за спину, открыв для удара грудь и живот, и, когда один из гладиаторов, осмелев, ринулся к нему, ударил его так же, как недавно барса –без замаха, снизу вверх. Оттолкнувшись посохом от плеча противника, он развернулся и, прочертив оружием круг, ударил снова, на сей раз целясь в голову. Противник осел на песок.

– Время против него, – процедил Сант сквозь зубы, – знаете, что… пожалуй, сотню на энтари.

Лемера поняла, что и его задела трусость наёмников.

Как только кошель упал в руки Луцио, бой пошёл бодрее. Лефендорф увидела, что двое из упавших поднялись. Бойцы изменили строй, и теперь наступали полудугой, стараясь зайти за спину противнику, причём полукружие сужалось с каждой секундой. Когда до врага оставалось не более двух шагов, один из них звонко крикнул:

– Вперёд, – и сразу восемь клинков рванулись в бой. Лемера сжала поручень, силясь уследить за происходящим, но что-то от неё ускользало. Они атаковали яростно, и, хотя крылатые был быстрее, энтари было много. Он успевал бы отбить все атаки, если бы ушёл в глухой блок, но это значило проиграть, ведь как верно сказал Сант – время работало против него. Противники падали один за другим, но вставали снова. У Барса не было времени, чтобы добить упавших – Лемера стремительно понимала, что он обречён.