От неожиданности он задал дурацкий вопрос:

– Почему?

Вика выдержала эффектную паузу и шутливо передразнила:

– Пото-ому что-о…

Порой с ней так бывало. Иногда вдруг ни с того, ни с сего у неё могло резко изменится настроение. Вика была баба умная, очень красивая, но со сложным, независимым характером. Порой понять, что у неё на уме было невозможно. Пора уж было ему привыкнуть к перепадам настроения своей «половинки», научиться не придавать значения порой брошенным в запале резким словам. В конце концов женщины устроены сложно, их гормональный фон редко бывает стабильным. И, наверное, он всё-таки частично к этому привык, а иначе их брак не продержался бы и года.

На улице накрапывал мелкий дождик. Наконец из подъезда появилась нафуфырившаяся Вероника, на ходу раскрыла японский автоматический зонт. На высоченных – сантиметров десять-одиннадцать! – каблуках она шествует легко с грацией пантеры. Павел залюбовался её элегантным видом, царственной грацией. И всё-таки как непренуждённо она ходит на своих шпильках! Лучшие манекенщицы из Дома моделей на Кузнецком мосту могли бы брать у неё уроки как нужно двигаться по подиуму. Что и говорить, жена у него просто красавица, – ухоженная от пальчиков ног до ниточек бровей. Настоящая королева! Худощавая, с красивой грудью и тонкой талией. В своём возрасте ей удалось сохранить юный овал лица, чёткую линию подбородка, у неё высокие скандинавские скулы, красивые зелёные глаза, светлые волосы. Некоторые даже говорят, что Вика могла бы потягаться с самой Грейс Келли – принцессой Монако, а в недавнем прошлом первой кинодивой Голливуда! Когда они с Викой идут под руку, он частенько ловит восхищённые завистливые взгляды встречных мужиков, и многие даже оглядываются им вслед. Жить с такой женщиной не просто, зато рядом с ней ты тоже чувствуешь себя королём.

На Вике сегодня всё как обычно, то есть по последней парижской моде. Особенно ей к лицу великолепно пошитое кокетливое кепи «а-ля Гаврош», которое она носит чуть игриво сдвинутым набок!

Жена тоже окинула придирчивым взглядом его светло-серый плащ, как у героев вошедших в моду французских фильмов «новой волны» и начищенные до блеска итальянские ботинки. Надо сказать, что благодаря стараниям и придирчивому вкусу своей второй половины у него тоже хватало модных костюмов и импортных шмоток. Вика имела возможность заказывать всё самое лучшее своим знакомым, которые регулярно выезжали за границу. Однако все его дорогие костюмы в основном «носил» шкаф, ибо Беркут чаще всего одевался хорошо, но для «звезды» его уровня довольно просто. Потому что не привык «выставляться». Хотя жена упорно прививала ему привычку к шикарной одежде; внушала мысль, что он должен выглядеть, как эталон советского мужчины.

А вот сама Вика просто жить не могла без изысканных вещей: манто, шуб, вечерних платьев у неё были десятки.

Павел в свою очередь поправил ей слегка выбившийся из-под кепи на виске локон светлых волос и обнял, прижал к себе, всё ещё чувствуя на своих губах её интимный вкус.

– Ты восхитительна!

– Я знаю – со спокойной самоуверенностью, как должное, приняла она комплимент. Впрочем, был у неё «пунктик», о котором никто кроме него не знал. Вика панически боялась постареть. Каждый вечер в спальне она подолгу просиживала за туалетным столиком, нанося себе на лицо всевозможные питательные крема. Треть их холодильника занимали всякие баночки с «суперэффективным» содержимым, которые ей привозили знакомые буквально со всего света. Всей этой «аптекой красоты», которая, между прочим, стоила сумасшедших денег, Вероника умасливала кожу перед сном, увлажняла и «взбадривала» по утрам, придирчиво разглядывая себя в трёхстворчатом зеркале. И если ей вдруг казалось, что сегодня она выглядит хуже, или не дай бог, находила у себя морщинку, это могло вызвать у супруги многодневную депрессию. Ведь она всегда должна оставаться молодой и прекрасной! Во что бы то ни стало! Тридцатилетие, которая жена встретила в позапрошлом году, стало для неё просто чёрным днём. Вика неделю ходила с траурным видом.

Весь этот год прошёл у неё под знаком объявленной возрасту бескомпромиссной войны. Вика уже дважды ложилась на пластическую операцию. И регулярно ездила в Институт косметологии на Новом Арбате, где ей делали омолаживающие уколы красоты. На супругу работали несколько своих «косметичек», которым она платила приличные деньги. Зато результат был в буквальном смысле у неё на лице, которое сохранило идеальный овал, мраморность кожи и девичью припухлость очень соблазнительных губ. Иногда она вроде как с самоиронией говорила ему о себе: «Учти, я женщина, которая стоит миллионы! И не наших «деревянных», а долларов! И это не шутка. Фирмачи, которые бывают у нас в институте – люди деловые, и я знаю, о чём говорю». Что ж, при её работе и в том обществе, в котором она вращалась, шикарная внешность действительно играла огромную роль. А Вика целенаправленно выстраивала свою карьеру.

– Так мы едем? – осведомилась жена и взглянула на часы – через час ему было назначено время в спецателье. Вообще-то, это ателье обслуживает только членов Политбюро ЦК КПСС и их семьи. Но так как Павлу Беркуту и его напарнику по экипажу предстоит скоро участвовать в пресс-конференции, где будет много иностранных журналистов, то им тоже выдали спецталоны на пошив костюмов. Как Павлу сказали, там работают лучшие портные в стране. Но жена всё равно желала присутствовать на примерке готового костюма, и он этому даже рад. Всё-таки у неё отменный вкус, не то что у него. Он силён по части техники – разных железяк, чертежей. Вероника же отлично разбирается в искусстве, всё-таки дочь крупного писателя, руководителя писательской организации Москвы!

При выезде «Волги» со двора знакомый инспектор ГАИ приветливо отдал Беркуту честь и взмахом полосатого жезла остановил поток машин, давая возможность знаменитому космонавту выехать на прилегающую улицу. Павел благодарно посигналил гаишнику. Что ж, в целом день начинается хорошо, и не беда, что продолжает накрапывать дождь, это даже создаёт особое настроение, ведь в дождь хорошо размышлять, а подумать ему есть о чём, например, о предстоящем полёте… А, впрочем, об этом он сейчас думать не станет. Лучше любоваться уютными улочками. Он любит этот тихий район, здесь не бывает суеты, как на центральных проспектах и площадях города. Ему повезло поселиться именно здесь. Он даже совсем не против, чтобы состариться тут. А что? Будет сидеть во дворе на лавочке под клёнами с соседями по дому – такими же, как и он сам в будущем, пожилыми отставниками, – играть в шахматы, попутно слушая пересказы свежих глав из маршальско-генеральских мемуаров, которые почти все они тут пописывают на пенсии, чтобы на что-то убивать уйму образовавшегося под закат жизни свободного времени. Будет прогуливаться по ближайшему бульвару или скверу с Марсом, который к тому времени тоже станет совсем седым и дряхлым, как и он сам. Знакомые будут ещё более почтительно раскланиваться с ним, ведь к тому времени он станет совсем заслуженным и знаменитым…

– Нет, всё-таки пора нам, Павел, менять машину, – отвлекла его от сентиментальных грёз о будущем прагматичная жена. – После полёта тебе непременно предложат «Волгу» новой модели, так ты не отказывайся.

– Зачем? – рассеянно пожал он плечами. – У моей «ласточки» хороший «характер», а мотор – просто песня! – он надавил педаль акселератора. – Послушай, как звучит, – это же музыка!

Для Беркута его «ласточка» была больше чем машина. Это была страсть. Он ухаживал за ней, как за возлюбленной – регулярно полировал кузов, доставал лучшее масло и импортные запчасти, оснащал всякими приборами. Владение личным автомобилем – это та минимальная роскошь, которую он себе позволил. Хотя долго довольствовался самым необходимым. Костюмы для загранпоездок шил у портных Литфонда. Без очереди никогда не лез. Если не было срочных дел, мог оставить машину в гараже и спокойно отправиться на работу общественным транспортом. Даже став богатым и знаменитым не шиковал. Если можно было скорее доехать на метро за пятак, и не думал брать такси за трёшку – спокойно спускался в подземку. И не понимал пижонов, сорящих деньгами ради нелепых понтов. Зачем?