Со временем нарисовалось и другое «но». Менеджер Иван. Тот положил свой глаз на Дашку и при всяком удобном случае пытался всячески обхаживать симпатичную сотрудницу. Это Давида злило еще больше, чем недавняя интрижка с Мариной. Ему хотелось прикончить Ивана прямо в пиццерии, превратив его лицо в кровавое месиво лопатой для выемки пиццы из печи.

А что же Даша? Даша была неприступна, как Брестская крепость. Она иногда смеялась над шуточками Ивана, делала благодарно-удивленное лицо, когда Давид делал ей пиццу с превышающим лимит для персонала тройным топингом, но все же не отдавала предпочтения никому.

Образовался такой себе любовный квадрат, связи между углами которого были известны только одному человеку – Давиду.

Марина ждала начала месяца. Ждала, как тигрица, которая затаилась перед последним прыжком, чтобы наброситься на свою жертву. Она специально сделала такой график, чтобы несколько раз в месяц с открытия смены они были какой-то час с Давидом только вдвоем.

И этот день настал. Марина одела на себя кружевное белье, черные чулки, прикрыла все это не менее вызывающим платьем и стартонула на работу в предчувствии сладостных минут с вожделенным пиццейоло. Давид это предвидел, когда ему на глаза попался график на следующий месяц. И если Марина в тот день без пятнадцати восемь уже открывала двери заведения, то Давид специально опоздал более, чем на полчаса и с виноватым видом показался в пиццерии без двадцати девять.

– Ты чего опаздываешь, – набросилась на него Марина, закрывая сразу же за ним дверь на внутренний замок.

– Та пробки, – выдавил он из себя, делая вид, что расстроен опозданием не меньше, чем она.

– А что с телефоном? Не могу дозвониться, – вопросительно посмотрела Марина Давиду в глаза и, не дождавшись ответа, потянула его подальше от фасадных уличных витрин прямо в комнату для менеджеров.

– Я уже вся извелась, – шептала она ему на ухо, расстегивая на нем пуговицы на рубашке, когда они оказались в комнате.

Давид стоял, как столб, а Марина уже ослабляла ремень на штанах пиццейолы, целуя его грудь и время от времени запуская шаловливую руку в то самое место, которое дед Давида мял перед голубым экраном. Ощутив, что плоть таки начала твердеть и увеличиваться в тесных джинсах, она стянула с себя платье и потянула Давида к столу. Единственному предполагаемому месту, где она хотела заняться этим.

– У нас мало времени, сейчас ребята начнут подтягиваться, – прошептала Марина, усаживаясь на стол и стаскивая с себя трусики, которые только вчера купила специально для этого случая.

Давид спустил с себя джинсы и замер. Трусы трещали по швам, но мозг отказывался давать дальнейшие распоряжения похотливому телу. Перед глазами стояла Дашка в униформе пиццерии и улыбалась ему.

– Что с тобой, – спросила Марина, полулежа на столе с расставленными ногами в сексуальных чулках.

Наверное, даже дед Давида не устоял бы перед таким соблазном. Но внук натянул обратно свои джинсы и как-то виновато вздохнул. Марина, все еще находясь в той самой позе и не понимая, что происходит, сначала посмотрела на часы, а потом Давиду в глаза. Тот виновато повернул голову в сторону и, не решаясь что-то сказать, не дал никакого ответа.

– У тебя что-то случилось, – спросила еще раз Марина, уже встав со стола и начав спешно одеваться.

Давид хранил молчание. Он только засунул руки в карманы и нащупал гвоздь, который таскал теперь постоянно с собой, как предмет, дающий ему силу, решительность и смелость. Он сам приписал гвоздю такие мистические способности и искренне поверил в это.

– Понимаешь, – начал Давид.

– А ты не думал поменять свое отношение к той ситуации, в которой находишься?

– Это как? Смириться что ли?

– Смириться и поменять отношение – это две разные вещи.

– Что значит разные вещи?! Жопа она и есть жопа, как бы ты к ней не относился и чего бы там не менял!

– Неужели у тебя все так хреново? А по виду и не скажешь?

– Внешность обманчива. А вот что творится у человека в душе…

– Да ладно, не ной. Страдалец многоуровневый. Не видел ты еще, где раки зимуют. А страдания твои надуманы.

– Это почему же?

– Потому что нет у тебя конкретного плана, как достичь чего-то. Одни витания в облаках. И живешь так – пойду туда, сам не знаю куда. Вот и маешься, мученика из себя строишь. И все это не от безвыходности, а от слабости, от отсутствия силы воли и смелости.

– Вот те на. Загнал ты меня в угол… Хотя… Может быть ты и прав. Особой смелостью я никогда не отличался… Может еще по пиву?

– Чувствую, домой мы попадем сегодня не скоро… По пиву, так по пиву.

(из того же разговора на трамвайной остановке)

У Дашки, оказалось, есть парень. Причем вполне достойный. Но об этом Давид узнал потом, когда этот самый парень нарисовался возле пиццерии и провел довольно содержательную беседу с Иваном. После этого разговора менеджер даже не смотрел в сторону Даши. Тем более, что левый глаз с неделю украшал внушительного размера синяк. А разбитая верхняя губа мешала нормально разговаривать. Иван в один из дней имел неосторожность выразить некоторые свои мысли или желания прямо на ухо Даше, после чего она в слезах просто исчезла с рабочего места, ни кого об этом не предупредив. Ну, а вечером состоялась именно та самая беседа. Это случилось через пару дней после того печального утра, когда у Марины не получилось в очередной раз соблазнить Давида.