Шрифт:
– Могла быть рана нанесена этим предметом?
– Да, могла. Нельзя сказать с уверенностью, что именно этим, но во всяком случае этот предмет достаточно тонок и остер, чтобы нанести такую рану. Очень, очень подходящая вещица, - оценивает доктор.
– Да, смерть наступила мгновенно.
И импульсивный доктор бегом возвращается на свое место.
Показания дает тюремный врач. Полана Гордубалова по всем признакам на восьмом месяце беременности.
– Обвиняемая!
– произносит судья.
– Можете не вставать. Кто отец ребенка, которого вы ждете?
– Юрай, - шепчет, опуская глаза, Полана.
– Со дня приезда Гордубала сегодня исполнилось пять месяцев. От кого же ребенок?
Полана молчит.
Старый Манья отказывается от показаний. Штепан сидит, закрыв лицо руками, старик утирает слезы кумачовым платком.
– Кстати, Манья, знаком вам этот предмет?
Старый Манья утвердительно кивает.
– Это же наше шило, мы им плетем корзины.
– И он хочет сунуть шило в карман.
– Нет, нет, старина, шило останется здесь!
Михал и Дьюла тоже отказываются давать показания. Судья вызывает Марию Яношову.
– Будете давать показания?
– Буду.
– Правда, что ваш брат Штепан подбивал вашего мужа на убийство Юрая Гордубала?
– Правда, ваша милость. Но мой муж не пойдет на такое дело. Хоть сто пар волов ему дай.
– Был Штепан в любовной связи с хозяйкой?
– А как же, сам дома хвалился. Дурной человек Штепан, ваша милость. Нехорошо было обручать с ним малою ребенка. Слава богу, что все расстроилось.
– А что, свидетельница, очень злился ваш брат, когда Гордубал его выгнал?
Мария крестится.
– Ах, господи, ходил как черт, не ел, не пил, даже курить бросил...
Свидетельницу отпускают, она с плачем оборачивается в дверях.
– Ах, ваша милость, до чего мне жалко Штепана! Дозволите ли оставить ему малость денег на пропитание?
– Нет, нет, матушка, не нужны ему деньги. Ступайте себе с богом.
Суд вызывает свидетеля Яноша.
– Будете давать показания?
– Как господа прикажут.
– Правда ли, что Штепан предлагал вам убить Гордубала?
Свидетель смущенно хлопает глазами.
– Верно, намекал мне Штепан о чем-то. Дескать, ты бедняк, Янош, а мог бы разжиться деньгой.
– Как разжиться?
– Почем я знаю, ваша милость? Глупые были речи.
– Он предлагал вам убить Гордубала?
– Кажись, что нет, ваша милость. Давно дело было, разве все упомнишь! Речь о деньгах шла. Штепан всегда о деньгах. Зачем мне помнить всякие глупости? "Ты, говорит, дурень". А хоть бы и дурень. За дурость людей не тащат на виселицу.
– А вы не пьяны, свидетель?
– Чарочку, ваша милость, выпил для храбрости. Боязно говорить с начальством.
Судебное заседание переносится на следующий день.
Штепан старается встретиться глазами с Поланой, но вдова Гордубала, точно вырезанное из кости изваяние, не смотрит на Штепана, идет костлявая, некрасивая, неловкая. На Штепана никто даже и не глядит - только на нее. Что Штепан? Черномазый парень. Велика важность - мужчина убил мужчину.
А вот когда мужа убивает собственная жена, - господи боже ты мой! Что за жизнь, если даже жене верить нельзя? Дома в собственной постели и то не спокоен человек, - зарежут, как скотину на бойне.
Вдова Гордубала проходит словно между стен ненависти, которые смыкаются за нею, как волны.
– Эх, нужно было бы Гордубалу пришибить ее топором, как волка, что попался в капкан! Повесить ее!
– волнуются бабы.
– Нет на свете справедливости, если не повесят Полану.
– А ну вас, бабы!
– ворчат мужики.
– Вашего брата не вешают. Засадят ее в тюрьму до самой смерти.
Если бы судили женщины, они бы повесили эту дрянь.
– Я сама бы накинула ей петлю на шею.
– Оставь, Марика, не бабье это дело. А вот Штепку, как пить дать, повесят.
– Вот видишь, Штепку повесят, а ведь он убил чужого человека. Нет, если Полану не повесят, все жены начнут мужей убивать.
– Да как же ее вешать, она же ребенка носит!
– Вот еще, ребенка! Черта родит, а не ребенка.
Суд вызывает свидетеля Симона Фазекаша, по прозвищу Леца. В день убийства он видел Полану со Штепаном. Обвиняемые стояли у ручья.
– Штепан Манья, вы продолжаете утверждать, что не были в тот день в Кривой и не виделись с Поланой Гордубаловой?