Впервые он ведет себя с девушкой, как с закадычным другом. Нервничать, заикаться? Какая глупость.

Они спускаются на первый этаж, и всю дорогу Даня вдыхает странный для девушки аромат, словно она ведунья, живущая в избе полной волшебных трав.

На кухни у них и правда хай-тек. Бревна зашиты гипсокартоном и заштукатурены в кофейный цвет. А кухня матового бежевого цвета со встроенной техникой. Сразу и не разберешься, где что лежит.

Даня садится за прозрачный стеклянный стол и молча наблюдает, как Галина хозяйничает на кухне. Она двигается плавно, несмотря на полноту, а ее руки с умелой сноровкой нарезают буженину и овощи. До Алексы ей, конечно, далеко. Но что-то в Гале есть. Что-то неуловимое.

– Вы давно встречаетесь? – вопрос нарушает приятную тишину. Редко, когда встретишь человека, с которым хорошо молчать.

– Ну, нет. Все весьма сумбурно получилось, даже уже сам не пойму как, – скомкано отвечает Даня.

Почему-то врать Галине сложно. Особенно, когда она смотрит на него с такой теплотой. Интересно, а если она разозлится, ее лицо покраснеет?

– У Сашеньки всегда так, – Галя заваривает в чайничке черный чай с земляникой. – Она очень энергичная и встречается то с одним, то с др… – она осекается и смущенно глядит на Даню. – Прости. Уверена, у вас все серьезно. Она раньше никогда не приводила в дом… никого.

– Не переживай.

Даня берет из ее рук белую изящную чашку с золотым ободком и утыкается взглядом в чай. Ладонями обхватывает края, едва чувствуя, как они обжигают кожу. И правда? На что он надеется. Где он, а где Алекса? Им не суждено быть вместе, иначе его картины, где он изображал их свадьбу, давно бы сбылись.

– Угощайся.

Галя ставит на стол мясную нарезку с красными черри. Они похожи на губы Алексы. Маленькие, сладкие… При воспоминании о поцелуе по телу бежит теплая дрожь.

– Ты точно в порядке? – она садится напротив и складывает на столе руки. Без косметики она и правда, как школьница.

– Просто… неуверенно себя чувствую. Алекса хочет, чтобы я был рядом. Но я не знаю, чем могу помочь?

Помочь найти ей убийцу. Жаль, что произнести вслух эти слова он не может.

– Ты сам ответил на свой вопрос. Просто будь рядом. Этого достаточно.

– Ну, вообще-то девушкам периодически надо не только это, – веселый мужской голос так неестественно звучит на кухне, разрушая их доверительный диалог.

Даня оборачивается. Перед ним стоит взъерошенный парень в красной футболке и растянутых штанах, и впервые в семье Вольф проскальзывает сходство. Незнакомый парень похож на Галину больше, чем ее двойняшка.

– Клементий, Клим, как удобно, – он протягивает руку, и Даня ее пожимает.

– Даниил.

– А, так ты тот парень Лекси, о котором трындела Злата? Пипец просто. У нас отец умер, а она в дом хахаля тащит. Нет, я все понимаю, но неужели у женщин так все тесно связано… Там, эрогенные зоны с чувством утраты, – Клим закатывает глаза.

– Клементий! – укоризненно произносит Галя.

– Кажется, из вас двоих Александра сильнее переживает смерть отца, – холодно чеканит Даня.

Клим ошеломленно смотрит на Даню и качает головой:

– Зашибись, – он кидает кусок буженины в рот. – Галочка, милая, есть что посущественнее? Очень голоден. Очень, очень.

Может написать картину, где этот недоразвитый уезжает в тундру?

Нет. Каждый из них может быть причастен к убийству Вольфа-старшего. Взгляд Дани падает на Галину. Неужели у нее тоже имелись веские причины желать смерти отцу? От этих мыслей становится тошно.

– В холодильнике суп. Можешь перекусить. А вообще жди ужина, – Галя подпирает руку щекой.

– Жестокая… Кстати, а чего вы со Златой сегодня не в ателье? – Клим почти полностью залазит в холодильник, а потом выуживает оттуда розовую кастрюлю.

– Мы на выходных закончили последние штрихи и решили немного отдохнуть, – Галя ловит вопросительный взгляд Дани. – Мы со Златой разрабатываем линию одежды. Отец решил, что нам следует иметь хобби, чтобы… – она замялась.

Конец ознакомительного фрагмента.