– Какого черта все это нужно? – прошептала Чарли. – Ты удрала? Где ты пропадала? Все переполошились из-за тебя…

– Долго объяснять. Я тебе расскажу, как сумею. Сама знаю, все это похоже на бред, а я – на сумасшедшую, но вся штука в том, что все это правда, будь она проклята.

И Сэм стала рассказывать. В течение нескольких месяцев, почти с самого переезда сюда, с ней происходило нечто странное. Сначала это были сны – множество сновидений, продолжительных и запутанных, иногда по несколько ночей подряд, и в них всегда происходило примерно одно и то же.

Чарли знала о ее снах. Чаще всего повторялся тот, с рогатым демоном и Сэм, которая неизменно вела красный спортивный автомобиль по извилистой горной дороге вдоль берега моря, хотя Сэм не умела водить машину, а до любого берега были сотни миль.

Сон всегда начинался одинаково, с появления темной фигуры, одиноко сидящей в комнате, похожей на зал в средневековом замке. В камине слабо горел огонь, на столе стояли какие-то кубки, все было зыбко и неясно, как обычно и бывает во сне. Она видела очертания фигуры, но лицо было скрыто в тени. Это были странные очертания довольно крупного человека в свободно ниспадающей одежде, в чем-то вроде шлема с большими изогнутыми рогами по бокам. Она смотрела на него так. словно сама была там, сидела напротив него в кресле. Почему-то она была уверена, что в кубке на маленьком столике налито некое снадобье, которое делает возможным таинственное, смутное присутствие темного человека в кресле напротив.

Внезапно раздавался грохот и треск, очень похожий на электрический разряд, казалось, что-то подхватывало и несло, но не тело ее, а как бы душу. по головокружительному, ослепляющему, многоцветному пути, похожему на взбесившуюся карусель, а тот, темный, в кресле, оставался с ней, и силуэт его чернел на фоне искрящегося огненного круговорота.

Затем была темнота, разрываемая вспышками молний под оглушительные раскаты грома, и вид с высоты на пенящийся океан внизу, бьющийся о черные скалы, и ряд низких гор, образующих зазубренную, извилистую линию берега, и поодаль – пара приближающихся огоньков, двигающихся вдоль берега. Они двое как бы принадлежали буре и медленно двигались вместе с ней к берегу, туда, где буря должна была встретиться с двумя огоньками.

И потом она видела саму себя, ведущую тот красный спортивный автомобиль. Она смотрела на себя с высоты, при вспышках молнии, и, когда они были почти над той, другой Сэм, темная, рогатая фигура произнесла грозным шепотом, который перекрывал грохот бури и прибоя.

– Вот оно! Я был прав. Уравнения сходятся точно. Вот она, кого мы ищем. Минимальное сопротивление, максимальный поток, вероятность успеха свыше девяноста процентов… Вот оно!

Громадная молния вырвалась из облаков и ударила в дорогу чуть впереди автомобиля, ближе к океану, автомобиль внезапно занесло, завертело на залитой дождем дороге, и…

Дальше – чернота.

Таков был первый из снов Сэм, повторявшийся много раз, иногда с небольшими изменениями, но были и другие. Сперва она думала, что все эти кошмары – плод ее слишком развитого воображения, но сны продолжались, и она стала обнаруживать в них некую закономерность.

Сны всегда приходили в те ночи, когда приближалась и разражалась над ее домом гроза.

Сейчас, зимой, Сэм почти избавилась от видений. Почти – до вечера последнего четверга, когда неожиданный теплый фронт столкнулся с очень холодным зимним воздухом и вызвал редкую зимнюю грозу.

Чарли нахмурилась:

– Я не припомню грозы в прошлый четверг.

– Она была очень рано, под утро. Часа в два, может, в три. Ты в это время и атомный взрыв бы не услышала. Можешь проверить по газетам, если хочешь. Гроза была, и я снова видела сон.

– Ты что, хочешь сказать, что удирала от сна?

– Нет.

Сэм проснулась от шума и ярости неожиданной бури и лежала с широко открытыми глазами, чувствуя, что проснулась, и боясь заснуть снова. Вдруг в раскатах грома, в грохоте дождя и града по крыше, в бешено колотившемся в окна ветре возникли голоса, и все в комнате, казалось, стало едва различимым. В почти полной темноте она словно видела все со стороны, не вмешиваясь и не управляя, а словно подсматривая, чувствуя, что ей не полагается быть там, где бы ни находилось это "там".

Это был зал средневекового замка, сырой и довольно мрачный, освещенный факелами и огнем в огромном камине. Она сидела в большом, богато украшенном кресле во главе длинного стола, который выглядел бы нарядно, если бы не малоаппетитное жирное, пережаренное кушанье на стоявшем перед ней блюде. У нее было женское тело, и, когда она протягивала руку за едой и вином, было видно, какие у нее изящные, тонкие пальцы с очень длинными ярко-красными безупречной формы ногтями. Возможно, эта женщина была королевского сана.

Рядом сидел крупный человек с окладистой бородой и волосами до плеч, тяжеловесный и грубый, но роскошно одетый, в накидке с капюшоном. Были еще грубые на вид мужчины, некоторые в сопровождении молодых женщин в шелках и золоте. Но ее поразили совсем, совсем другие.

Один из них – маленький скрюченный человечек, не более трех футов ростом, одетый в серое. и коричневое, с роскошной черной бородой, которая доходила ему до колен, – сидел на особом, очень высоком креслице. Были еще странные существа в малиновых мантиях с капюшонами, из-под которых выглядывали не лица, а скорее морды с лягушачьими ртами и круглыми желтыми немигающими, как у кошки, глазами, в которых отражался свет факелов. У других на длинных, уродливо искривленных, одутловатых лицах выделялись громадные круглые синие глаза, а посередине лба торчал рог, вроде носорожьего. Еще там была женщина с голым костлявым черепом и с клешнями вместо пальцев рук. Наверное, там собралось еще много разной нечисти, но она как будто была больше занята едой и не слишком их рассматривала.